Противостояние - Кинг Стивен - Страница 94

– Я думаю, нам еще вчера следовало найти дорожный атлас и посмотреть, как туда добраться, – ответила она.

Гарольд просиял. На мгновение она подумала, что он собирается ее поцеловать, и в тот знаменательный миг она бы скорее всего ему это позволила, – но момент миновал. Потом она только порадовалась, что этого не произошло.

В дорожном атласе, где расстояния уменьшались до длины пальцев, все выглядело достаточно просто. По федеральному шоссе 1 до автострады 95, по автостраде 95 до федерального шоссе 302, потом на северо-запад по шоссе 302 через приозерные города в Западном Мэне, пересекая трубообразный Нью-Хэмпшир, в штат Вермонт. Стовингтон располагался в тридцати милях западнее Барре, к нему вели шоссе 61 и автострада 89.

– А как далеко? – спросила Фрэн.

Гарольд взял линейку, измерил, потом сверился с масштабной шкалой.

– Ты не поверишь, – мрачно ответил он.

– Так сколько? Сто миль?

– Больше трехсот.

– Господи! – выдохнула Фрэнни. – Вот уж не думала. Я где-то читала, что большинство штатов Новой Англии можно пройти за один день.

– Это трюк, – наставительно заявил Гарольд. – Можно пройти по территории четырех штатов, Коннектикута, Род-Айленда, Массачусетса и Вермонта, за двадцать четыре часа, если знать марш рут. То же самое, что разобрать головоломку с двумя переплетенными проволоками: легко, если знаешь как, невозможно, если не знаешь.

– Откуда тебе все это известно? – удивленно спросила Фрэнни.

– Из «Книги мировых рекордов Гиннесса», – небрежно ответил он. – Также известной как Библия учебного зала Оганквитской старшей школы. Знаешь, я думал о велосипедах. Или… ну, не знаю… может, нам больше подойдут скутеры.

– Гарольд, – торжественно произнесла она, – ты гений!

Гарольд кашлянул, вновь покраснев от удовольствия.

– На велосипедах мы можем доехать до Уэллса завтра утром. Там есть салон «Хонды»… ты сможешь ехать на «хонде», Фрэн?

– Я смогу научиться, если сначала мы не будем спешить.

– Я думаю, гнать – вариант не из лучших, – серьезно ответил Гарольд. – Как знать, может, за слепым поворотом тебя ждут три столкнувшихся автомобиля посреди дороги.

– Действительно, заранее не предугадаешь. Но зачем ждать до завтра? Почему мы не можем выехать сегодня?

– Уже третий час. Мы не сможем уехать дальше Уэллса, и нам нужно подготовиться к поездке. Это проще сделать в Оганквите, потому что здесь мы все знаем. И нам, разумеется, потребуется оружие.

Странно, конечно, но когда он упомянул об оружии, она сразу подумала о ребенке.

– Зачем нам оружие?

Он некоторое время смотрел на нее, потом опустил глаза. Румянец пополз вверх по его шее.

– Потому что полиции и судов больше нет, а ты женщина… и хорошенькая, и некоторые люди… некоторые мужчины… могут оказаться… не джентльменами. Вот почему.

Теперь его щеки были пунцовыми.

«Он говорит об изнасиловании, – подумала она. – Изнасиловании. Но как кто-нибудь может изнасиловать меня, если я беременна? Но ведь никто об этом не знает, в том числе Гарольд. И даже если сказать насильнику: Пожалуйста, не делайте этого, потому что я беременна, можно ли ожидать, что насильник ответит: Ох, простите-извините, я изнасилую какую-нибудь другую женщину?»

– Хорошо, – кивнула она. – Оружие. Но мы все равно можем добраться до Уэллса сегодня.

– Мне надо еще кое-что здесь сделать, – ответил Гарольд.

В куполе над амбаром Мозеса Ричардсона стояла жуткая жара. Когда они поднялись на сеновал, Фрэнни вспотела, а уж когда подошли к хлипкой лестнице, ведущей в купол, пот потек ручьями. Ее блузка потемнела и облепила грудь.

– Ты действительно думаешь, что это необходимо, Гарольд?

– Не знаю. – Он нес ведерко с белой краской и широкую кисть в целлофановой обертке. – Но амбар выходит на первое шоссе, и я думаю, что именно по нему пойдут люди. В любом случае хуже не будет.

– Будет, если ты упадешь и переломаешь кости. – От жары у Фрэнни разболелась голова, а кола, которую она выпила за ленчем, бултыхалась в желудке, вызывая тошноту. – Во всяком случае, ты уже никуда не поедешь.

– Я не упаду, – нервно ответил Гарольд и посмотрел на нее. – Фрэн, ты плохо выглядишь.

– Это от жары, – выдохнула она.

– Тогда, ради Бога, спускайся вниз. Приляг под деревом. Наблюдай, как человек-муха, взобравшись на крышу сарая Мозеса Ричардсона, выполняет смертельный трюк на преопаснейшем склоне десятой категории сложности.

– Не шути. Я все равно думаю, что это глупо. И опасно.

– Да, но если я это сделаю, на душе у меня станет спокойнее. Иди, Фрэн.

Она подумала: А ведь он это делает для меня.

Гарольд стоял перед ней, потный и испуганный, с паутиной, прилипшей к голым пухлым плечам, с животом, нависающим над поясом обтягивающих зад синих джинсов, полный решимости ничего не упустить, сделать все правильно.

Фрэн приподнялась на цыпочки и легонько поцеловала его в губы.

– Будь осторожен. – А потом быстро спустилась вниз с колой, бултыхающейся в желудке: вверх-вниз и по кругу. Она ушла быстро, но не настолько, чтобы не заметить ошеломленного счастья, засветившегося в его глазах. С сеновала на посыпанный соломой амбарный пол Фрэнни спускалась еще быстрее, чувствуя, что ее сейчас вырвет, и пусть она знала причину – жара, кола и ребенок, – что мог подумать Гарольд, если б услышал, как ее рвет? Потому-то она и хотела успеть выйти из амбара, чтобы он не услышал. И успела. Правда, едва-едва.

Гарольд спустился вниз без четверти четыре, его обожженная спина пламенела, руки забрызгала белая краска. Пока он работал, Фрэнни успела подремать под вязом в палисаднике Ричардсона. Крепко заснуть не удалось: она все время ждала треска шифера и отчаянного крика Гарольда, пролетающего девяносто футов, которые отделяли крышу амбара от твердой земли. Но все обошлось – слава Богу, – и теперь он гордо стоял перед ней, с зелеными ногами, белыми руками, красными плечами.

– А почему ты принес краску вниз? – из любопытства спросила она.

– Не хотел оставлять наверху. Она могла самопроизвольно загореться, и тогда мы потеряли бы наше послание.

Фрэнни вновь подумала, что он старается ничего не упустить. Это даже немного пугало.

Они оба посмотрели на крышу амбара. Свежая краска блестела, резко выделяясь на выцветших зеленых листах шифера, и сама надпись напомнила Фрэнни другие надписи, которые иной раз встречались на амбарных крышах в южной глубинке: «ИИСУС СПАСАЕТ» или «ЗАГРЫЗИ ИНДЕЙЦА». Гарольд написал:

– Я не знал твоего второго имени… – В голосе Гарольда слышались извиняющиеся нотки.

– Пустяки. – Фрэнни все смотрела на надпись. Первая строка – чуть пониже окна купола, последняя, ее имя и фамилия, – у самого дождевого желоба.

– Как тебе удалось написать последнюю строчку? – спросила она.

– Просто, – застенчиво ответил он. – Чуть свесил ноги – и все дела.

– Ох, Гарольд. Почему ты не подписался только своим именем?

– Потому что мы – команда, – ответил он и вопросительно взглянул на нее. – Да?

– Полагаю, что да… пока ты не разобьешься. Есть хочешь?

Он просиял:

– Как волк!

– Тогда давай поедим. И я намажу детским кремом твои ожоги. Тебе следовало надеть рубашку, Гарольд. Этой ночью спать ты не сможешь.

– Еще как смогу. – Он улыбнулся ей, она – ему. Они поели консервов, запили их кулэйдом (Фрэнни приготовила его сама, добавив сахар), а позже, когда начало темнеть, Гарольд пришел к ее дому, неся что-то под мышкой.

– Это принадлежало Эми. Нашел на чердаке. Думаю, мама и папа подарили ей эту штуковину, когда она закончила девятый класс. Я даже не знаю, работает ли она, но взял батарейки в магазине хозяйственных товаров. – Он похлопал по карманам, которые оттопыривали батарейки «Эвереди».