Противостояние - Кинг Стивен - Страница 245

– Да, если она в чем-то виновна.

– Ладно, – сказала Фрэн после короткого раздумья. – Пошли.

Легенды не потребовалось. Постучав сначала в парадную дверь, а потом и в дверь черного хода, они убедились, что в доме Гарольда никого нет. «И хорошо», – подумала Фрэн: чем больше она размышляла об истории, которую они собирались рассказать Надин, тем менее правдоподобной та казалась.

– Как ты туда залезла? – спросил Ларри.

– Через подвальное окно.

Они подошли к боковой стороне дома, и Ларри, пока Фрэн караулила, попытался открыть окно, но из этого ничего не вышло.

– Может, тогда ты и залезла, но теперь оно заперто.

– Или просто залипло. Дай я попробую.

Однако у нее получилось не лучше. Значит, после ее первого похода сюда Гарольд запер окно на шпингалет.

– Что будем делать? – спросила она.

– Давай разобьем.

– Ларри, он увидит.

– И пусть. Если ему нечего скрывать, он подумает, что это дело рук пары мальчишек, которые бьют окна в пустых домах. И этот дом выглядит пустым, с занавешенными окнами и закрытыми ставнями. А если ему есть что скрывать, он сильно разволнуется, чего и заслуживает. Правильно?

На лице Фрэн читалось сомнение, но она не стала останавливать Ларри, когда он снял рубашку, обмотал вокруг кулака и предплечья и разбил подвальное окно. Осколки полетели внутрь, и он сунул руку в дыру в поисках шпингалета.

– Вот он где. – Нашел, открыл и сдвинул окно. Спустился в подвал и повернулся, чтобы помочь ей. – Осторожно, детка. Пожалуйста, никаких выкидышей в подвале Гарольда Лаудера.

Он поймал ее и осторожно опустил на пол. Вместе они осмотрели игровую комнату. Набор для крокета нес службу, как часовой. На столе для аэрохоккея лежали маленькие обрезки разноцветных проводов.

– Что это? – спросила Фрэн, поднимая один из них. – Раньше этого здесь не было.

Ларри пожал плечами:

– Может, Гарольд собирал идеальную мышеловку.

Под столом лежала коробка, и Ларри вытащил ее оттуда. На крышке была надпись: «РЕАЛИСТИК» – НАБОР «УОКИ-ТОКИ» КЛАССА ЛЮКС, БАТАРЕЙКИ В КОМПЛЕКТ НЕ ВХОДЯТ». Ларри открыл ее, но вес коробки подсказал ему, что она пуста.

– Получается, он собирал радиостанции, а не мышеловки, – заметила Фрэн.

– Нет, это не набор для сборки. Эти «уоки-токи» готовы к использованию. Может, он в них что-то усовершенствовал. Похоже на Гарольда. Помнишь, как Стью жаловался насчет приема «уоки-токи», когда они с Гарольдом и Ральфом искали матушку Абагейл?

Фрэнни кивнула, но эти обрезки проводов по-прежнему ее тревожили.

Ларри бросил коробку на пол и озвучил, как он потом думал, самое ошибочное суждение в своей жизни:

– Это не важно. Пошли.

Они поднялись по ступенькам, но на этот раз дверь на кухню оказалась заперта. Фрэн посмотрела на Ларри, а тот пожал плечами:

– Мы прошли долгий путь, верно?

Фрэн кивнула.

Ларри несколько раз легонько ткнул дверь плечом, чтобы понять крепость засова, а потом ударил со всей силы. Заскрипел металл, что-то звякнуло, и дверь распахнулась. Ларри наклонился и поднял с пола засов со скобой.

– Я могу все поставить на место, и он ничего не заметит. Если, конечно, найдется отвертка.

– А надо? Он все равно увидит разбитое окно.

– Это правда. Но если засов поставить на место, он… чего ты улыбаешься?

– Поставь, если тебе этого хочется. Но как ты собираешься задвинуть его со стороны подвала?

Ларри задумался.

– По мне, нет ничего хуже умничающей женщины. – Он бросил засов на столешницу. – Давай заглянем под плиту у камина.

Они вошли в темную гостиную, и Фрэн почувствовала нарастающую тревогу. В тот раз Надин появилась у дома Гарольда без ключа. На этот раз, вернувшись, она могла открыть дверь. Та еще получилась бы шутка, если бы первой работой Стью в должности начальника полиции стал бы арест его женщины за взлом и проникновение в чужое жилище.

– Это она? – спросил Ларри.

– Да. И давай побыстрее.

– Велика вероятность, что он его перепрятал.

И Гарольд действительно перепрятал дневник, а под плиту у камина его положила Надин. Ларри и Фрэн ничего об этом не знали, но когда Ларри поднял плиту, книга лежала под ней, и надпись «ГРОССБУХ» поблескивала золотом. Они оба смотрели на дневник. В комнате внезапно стало жарче, теснее, темнее.

– Так что, будем восхищаться или читать? – спросил Ларри.

– Давай ты, – сказала Фрэн. – Я не хочу даже прикасаться к нему.

Ларри вытащил гроссбух из выемки и машинально смахнул с обложки белую каменную пыль. Начал просматривать, открывая случайные страницы. Записи были сделаны фломастером, из тех, что продавались под жизнеутверждающим брэндом «Хардхед». Эти фломастеры позволяли Гарольду писать крошечными четкими буковками – почерком человека, который добросовестно относится к делу, даже одержим им. На абзацы текст не делился. И занимал практически всю площадь листа, оставляя узенькие поля справа и слева, причем в каждой строчке буквы заканчивались на одинаковом расстоянии от края, создавая ощущение, что эти поля отчеркнуты линейкой.

– Нам потребуется три дня, чтобы прочитать все. – Ларри продолжал пролистывать гроссбух.

– Подожди. – Фрэн перегнулась через его руку и вернулась на пару страниц назад. Здесь ровный поток слов прерывался твердо очерченным прямоугольником. В нем Гарольд записал нечто вроде девиза:

– Извини, но это выше моего понимания, – признался Ларри. – Тебе это о чем-нибудь говорит?

Фрэн медленно покачала головой.

– Наверное, этим Гарольд пытается сказать, что следовать – не менее почетно, чем вести за собой. Но не думаю, что этот шедевр Гарольда по популярности превзойдет «Не проматывай – и не будешь нуждаться».

Ларри продолжил листать страницы к началу дневника и наткнулся еще на несколько рамок со строками, все за подписью Гарольда заглавными буквами.

– Ух ты! – воскликнул он. – Посмотри сюда, Фрэнни!

– Такое мог написать только психически неуравновешенный человек, – выдохнула Фрэн. Ей вдруг стало очень холодно.

– Подобный образ мышления и вверг нас в этот кошмар, – согласился Ларри. Он быстро пролистал оставшиеся до начала страницы. – Время идет. Давай поглядим, с чего все началось.

Никто из них не знал, чего ожидать. Пока они прочитали лишь куски, взятые в рамку, да еще несколько случайных фраз, которые, по большей части благодаря витиеватому стилю (сложносочиненные предложения с придаточными, похоже, придумали специально для Гарольда Лаудера), несли в себе мало смысла. А иной раз и никакого.

Первая страница также была заполнена сверху донизу. В углу стояла обведенная кружком цифра «1». Начинался дневник с красной строки, единственной, насколько могла судить Фрэнни, во всем гроссбухе (за исключением абзацев в рамке). Они прочитали первое предложение, держа книгу перед собой, как дети на хоровой практике, а потом с губ Фрэн сорвалось сдавленное:

– Ох!

Она отступила на шаг, поднеся руку ко рту.

– Фрэн! – Ларри повернулся к ней. – Мы должны взять эту книгу.