Противостояние - Кинг Стивен - Страница 146

Ральф приготовил к работе цепной подъемник в амбаре Рега Стоунера, а Дику, следуя указаниям Абагейл, в конце концов удалось обвязать веревкой заднюю ногу одной свиньи. Пронзительно визжащую и вырывающуюся, ее оттащили в амбар и подняли головой вниз.

Ральф наведался в дом и принес мясницкий нож с трехфутовым лезвием. «Это не нож, а настоящий штык, хвала Господу», – подумала Абагейл.

– Знаете, я не уверен, что смогу это сделать, – признался он.

– Ладно, давай мне. – Абагейл протянула руку.

Ральф с сомнением посмотрел на Дика. Тот пожал плечами, и Ральф отдал нож.

– Господи, мы благодарим Тебя за тот дар, который сейчас получим от Твоих щедрот. Благослови свинью, которая может накормить нас, аминь. Отойдите подальше, мальчики, кровь брызнет фонтаном.

Она перерезала свинье горло одним четким ударом – некоторые навыки не забываются в любом возрасте – и как могла быст ро отступила в сторону.

– Ты развел огонь под котлом? – спросила она Дика. – Большой огонь во дворе?

– Да, мэм, – почтительно ответил Дик, который не мог оторвать глаз от свиньи.

– Ты принес щетки? – спросила она Ральфа.

Ральф показал две большие скребковые щетки с жесткими желтыми щетинками.

– Значит, так, надо будет отнести тушу к котлу и бросить в воду. После того как она немного поварится, этими щетками поскребете шкуру, чтобы удалить щетину. Потом мы снимем шкуру с мистера Порося, как с банана.

Оба от такой перспективы чуть позеленели.

– А что делать? – пожала плечами Абагейл. – Мы не можем есть его, пока он в куртке. Сначала надо снять одежду.

Ральф и Дик вновь переглянулись, сглотнули и принялись опускать свинью на землю. К трем часам дня они все закончили. К четырем вернулись к дому Абагейл, привезя с собой свежее мясо, и в тот вечер на обед были свиные отбивные. Дику и Ральфу кусок в горло не лез, зато Абагейл съела две штуки – ей нравилось, как поджаренная корочка хрустит на вставных зубах. Нет ничего вкуснее свежего мяса, которое ты добыл сам.

В начале десятого Джина уже спала, а Том Каллен задремал на крыльце в качалке матушки Абагейл. Далеко на западе молнии беззвучно рассекали небо. Все взрослые собрались на кухне, за исключением Ника, отправившегося на прогулку. Абагейл знала, что творится в душе юноши, и у нее щемило сердце от жалости к нему.

– Но ведь вам не может быть сто восемь лет, правда? – спросил Ральф, вспомнив что-то сказанное матушкой Абагейл этим утром, когда они отправились на поиски свиней.

– Подожди здесь, – ответила та. – Я должна тебе кое-что показать, мистер Мужчина. – Она прошла в спальню и достала из верхнего ящика комода вставленное в рамку письмо от президента Рейгана. Принесла его на кухню и положила Ральфу на колени. – Прочитай это, сынок! – В ее голосе слышалась гордость.

Ральф прочитал:

– «…по случаю вашего сотого дня рождения… одна из семидесяти двух граждан Соединенных Штатов Америки, достигших столетнего возраста… занимающая пятое место по возрасту среди зарегистрированных членов республиканской партии Соединенных Штатов Америки… приветствия и поздравления от президента Рональда Рейгана, четырнадцатое января тысяча девятьсот восемьдесят второго года». – Посмотрел на нее широко раскрытыми глазами. – Ну и ну, чтоб меня утопили в го… – Он запнулся, смутился и покраснел. – Извините, мэм.

– Сколько же вы всего повидали за свою жизнь! – восхищенно воскликнула Оливия.

– Ничего такого, что могло бы сравниться с увиденным за последний месяц, – вздохнула матушка Абагейл. – Или с тем, что я ожидаю увидеть.

Дверь открылась, и вошел Ник – разговор как раз оборвался, словно все замолчали, зная, что он вот-вот вернется. По его лицу Абагейл видела, что он принял решение, и догадывалась, какое именно. Он протянул ей записку, которую написал на крыльце, стоя рядом с Томом. Она прочла ее, держа на расстоянии вытянутой руки от глаз.

В Боулдер нам лучше отправиться завтра, написал Ник.

Она перевела взгляд с записки на лицо Ника и медленно кивнула. Передала записку Джун Бринкмейер, та – Оливии.

– Да, пожалуй. – Матушка Абагейл снова вздохнула. – Мне этого хочется не больше, чем тебе, но, думаю, не стоит терять времени. Что определило твое решение?

Ник чуть ли не сердито пожал плечами и указал на нее.

– Да будет так. Я верю Господу.

Ник подумал: И мне бы хотелось.

Наутро двадцать шестого июля, после короткого совещания, Дик и Ральф поехали в Коламбус на пикапе Ральфа.

– Ужасно не хочется менять машину, – признался Ральф, – но раз ты говоришь, что надо, Ник, я все сделаю.

Ник написал: Возвращайтесь как можно скорее.

С губ Ральфа сорвался короткий смешок, он оглядел двор. Джун и Оливия стирали одежду в большом чане с гофрированной доской, закрепленной у одного края. Том бегал по кукурузному полю, пугая ворон, – похоже, он мог заниматься этим с утра до вечера. Джина играла с его игрушечными машинками «Корги» и гаражом. Старуха, похрапывая, спала в кресле-качалке.

– Ты чересчур торопишься сунуть голову в пасть льва, Никки.

Ник написал: Разве есть другое место, куда мы можем поехать?

– Это правда. От бесцельного бродяжничества проку нет. Чувствуешь себя никчемным. Человек становится человеком, лишь когда обретает цель, ты это замечал?

Ник кивнул.

– Ладно. – Ральф хлопнул Дика по плечу. – Дик, готов прокатиться?

Том Каллен выбежал из кукурузы, кукурузные рыльца прилипли к его рубашке, штанам и длинным светлым волосам.

– Том тоже! Том Каллен тоже хочет прокатиться. Родные мои, да!

– Тогда подойди сюда, – позвал его Ральф. – Посмотри, ты с головы до ног в кукурузных рыльцах. И до сих пор не поймал ни одной вороны! Дай-ка я тебя отряхну.

Улыбаясь в пустоту, Том позволил Ральфу стряхнуть рыльца с рубашки и штанов. Для Тома, отметил Ник, последние недели наверняка стали самыми счастливыми в жизни. Он провел их с людьми, которые приняли его за своего и хотели, чтобы он оставался с ними. И почему нет? Он, конечно, был слабоумным, но стал редкостью в этом новом мире, живым человеческим существом.

– До встречи, Никки. – Ральф уселся за руль «шеви».

– До встречи, Никки, – скопировал его Том Кален, по-прежнему улыбаясь.

Ник наблюдал, как пикап скрылся из виду, потом прошел в сарай, нашел старый фанерный ящик и банку краски. Оторвал одну из боковых стенок ящика и прибил к штакетине. Вынес щит-указатель и краску во двор и начал что-то аккуратно на нем писать. Джина с интересом заглядывала ему через плечо.

– И что тут написано?

– Тут написано: «Мы уехали в Боулдер, штат Колорадо. Будем держаться местных дорог, чтобы избежать заторов. Гражданский диапазон, четырнадцатый канал[131]», – ответила ей Оливия.

– И что это означает? – спросила Джун, подходя к ним. Она взяла Джину на руки, и обе наблюдали, как Ник тщательно устанавливает щит надписью к проселку, который играл роль подъездной дорожки к дому матушки Абагейл. Штакетину он вогнал в землю на три фута, и свалить этот щит-указатель мог только очень сильный ветер. Разумеется, в этой части Америки дули сильные ветра; Ник вспомнил, как торнадо чуть не унес его и Тома. Вспомнил и страх, которого они натерпелись в подвале.

На листке блокнота он написал несколько слов и протянул Джун: Среди прочего Дик и Ральф должны найти в Коламбусе си-би-радио. И кому-то придется постоянно прослушивать канал 14.

– Ясно, – кивнула Оливия. – Умно.

Ник важно постучал себя по лбу, потом улыбнулся.

Две женщины принялись развешивать выстиранную одежду. Джина вернулась к игрушечным машинкам, прыгая на одной ноге. Ник пересек двор, поднялся по ступенькам на крыльцо, сел рядом со спящей старой женщиной. Смотрел на кукурузу и гадал, что с ними станет.

Раз ты говоришь, что надо, Ник, я все сделаю.