Противостояние. Том II - Кинг Стивен - Страница 41

А затем произошла такая полная и неожиданная трансформация, что Ларри потом никогда не мог до конца поверить, что он действительно видел то напряженное, мрачное лицо Гарольда — лицо человека, способного скорее замуровать кого-то в подвале этой лопаткой, чем сооружать бордюр вокруг цветочной клумбы.

Он улыбнулся широкой и радушной улыбкой, от которой в уголках рта у него образовались глубокие ямочки. Глаза утратили злобное мерцание (они были зелеными, цвета бутылочного стекла, и как могли такие ясные и чистые глаза казаться злобными или даже темными?). Он сунул лопатку в раствор — дзинь! — вытер руки о джинсы и шагнул вперед с протянутой ладонью. Ларри подумал: «Господи, да он же еще мальчишка, моложе меня. Если ему уже восемнадцать, я готов съесть все свечки с праздничного пирога в его следующий день рождения».

— По-моему, я вас не знаю, — сказал Гарольд с улыбкой, когда они пожимали друг другу руки. Пожатие его было твердым. Руку Ларри встряхнули ровно три раза, а потом отпустили. Это напомнило Ларри о его рукопожатии с Джорджем Бушем, когда старый Куст[2] расправил ветки и проводил предвыборную кампанию. Это был политический марафон, куда он отправился по совету своей матери много лет назад. Если нет денег на кино, сходи в зоопарк. Если нет денег на зоопарк, сходи поглазей на политикана.

Но улыбка Гарольда оказалась заразительной, и Ларри улыбнулся в ответ. Мальчишка он там или не мальчишка, жмет ли он руку как политикан или как-то иначе, но улыбка поразила его своей искренностью, и самое главное — после всех этих долгих мучений, после всех шоколадных оберток, — перед ним стоял Гарольд Лодер, живой, во плоти.

— Нет, не знаете, — сказал Ларри. — Но вот я знаком с вами.

— Правда? — воскликнул Гарольд, и его улыбка расширилась. Если она станет еще шире, восхищенно подумал Ларри, ее концы встретятся на затылке и две верхние трети его головы просто отвалятся.

— Я следовал за вами через всю страну от штата Мэн, — сказал Ларри.

— Без дураков? Это правда?

— Правда. — Он расстегнул свои рюкзак. — Вот, я тут принес вам кое-что. — Он достал бутылку бордо и вложил в руку Гарольда.

— Послушайте, вам не стоило, — пробормотал Гарольд, с изумлением глядя на бутылку. — Тысяча девятьсот… сорок седьмой?

— Отличный год, — кивнул Ларри, — и вот еще.

Он вложил почти полдюжины шоколадок «Пейдей» в другую руку Гарольда. Одна из конфеток выскользнула у того из пальцев и упала на траву. Гарольд нагнулся, чтобы поднять ее, и в это мгновение Ларри уловил на его лице тень того, прежнего выражения. Потом Гарольд, улыбаясь, выпрямился.

— Как вы узнали?

— Я шел следом за вашими указателями… и обертками от ваших конфет.

— Ну разрази меня гром! Заходите в дом. Мы должны с вами принять на грудь, как любил говаривать мой дед. Ваш мальчик выпьет колы?

— Конечно. Ты будешь колу, Ле…

Он оглянулся, но Лео рядом с ним уже не было. Он стоял на тротуаре и разглядывал какие-то трещинки на асфальте так, словно они представляли для него огромный интерес.

— Эй, Лео! Хочешь колу?

Лео пробормотал что-то в ответ, по Ларри не расслышал.

— Ну говори же! — раздраженно сказал он. — Для чего Бог дал тебе голос? Я спросил, хочешь ли ты колу?

Еле слышно Лео ответил:

— Я, пожалуй, схожу посмотреть, не вернулась ли мама Надин.

— Какого черта? Мы же только пришли!

— Я хочу обратно! — сказал Лео, поднимая взгляд с тротуара. Солнце слишком ярко полыхнуло у него в глазах, и Ларри подумал: «Господи, да что же с ним такое? Он чуть не плачет».

— Одну секунду, — сказал он Гарольду.

— Конечно, — с улыбкой ответил тот. — Иногда ребятишки стесняются. Я сам был таким.

Ларри подошел к Лео и присел, так что их глаза оказались на одном уровне.

— Что случилось, малыш?

— Просто я хочу домой, — сказал Лео, избегая его взгляда. — Хочу к маме Надин.

— Ну, ты… — Ларри беспомощно запнулся, не зная, что сказать.

— Хочу домой. — Он на мгновение встретился глазами с Ларри, затем его взгляд быстро метнулся за спину Ларри, туда, где посередине своей лужайки стоял Гарольд, а потом снова опустился на асфальт. — Пожалуйста.

— Тебе не нравится Гарольд?

— Не знаю… он вроде ничего… Просто я хочу домой.

Ларри вздохнул.

— Ты найдешь дорогу?

— Конечно.

— Ладно. Мне хотелось бы, чтобы ты зашел и выпил с нами колы. Я долго ждал этой встречи с Гарольдом. Ты ведь знаешь это, правда?

— Д-да…

— И мы могли бы вместе вернуться.

— Я не зайду в этот дом, — прошипел Лео, и на мгновение он снова превратился в Джо, его глаза стали пустыми и злобными.

— Ладно, — торопливо сказал Ларри, выпрямляясь. — Иди прямо домой. Я потом проверю. И держись подальше от мостовой.

— Хорошо. — И потом тихим свистящим шепотом Лео неожиданно выпалил: — А почему бы тебе не вернуться со мной? Прямо сейчас? Мы пойдем вместе. Пожалуйста, Ларри! А?

— Господи, Лео, что…

— Не обращай внимания, — сказал Лео. И прежде чем Ларри успел вымолвить еще хоть слово, торопливо пошел прочь. Ларри стоял, провожая его взглядом, пока он не скрылся из виду. Потом он, огорченно нахмурясь, повернулся к Гарольду.

— Да все нормально, — сказал Гарольд. — У ребятишек бывают свои причуды.

— Ну у этого-то точно, но я полагаю, у него есть на это право. Он через многое прошел.

— Еще бы, — сочувственно кивнул Гарольд, и на одно мгновение Ларри ощутил недоверие, почувствовал, что скорая симпатия Гарольда к мальчику, которого он никогда раньше не видел, была таким же суррогатом, как яичный порошок.

— Ну заходите, — сказал Гарольд. — Знаете, вы, наверное, мой первый гость. Фрэнни и Стю бывали у меня пару раз, но они не в счет. — Его улыбка чуть потускнела, стала немного печальной, и Ларри неожиданно испытал жалость к этому пареньку, потому что тот был всего лишь повзрослевшим подростком — не больше. Он был одинок, а перед ним стоял Ларри, все тот же, прежний Ларри, не говоривший никогда никому ни одного доброго слова, и строил какие-то дурацкие предположения. Это нечестно. Пора ему уже перестать быть таким чертовски недоверчивым.

— С удовольствием, — ответил он.

Гостиная была небольшая, но уютная.

— Я обзаведусь новой мебелью, когда попривыкну, — сказал Гарольд. — Модерновой. Кожа и хром. Как говорят коммерсанты: «Хрен с ним, с бюджетом, — я завел себе кредитку „Мастеркард“.

Ларри весело рассмеялся.

— В подвале есть неплохие бокалы, сейчас я их принесу. Пожалуй, я откажусь от шоколадных конфет, если вы не против, — я бросил есть сладости, пытаюсь похудеть, но бутылку-то мы по такому случаю откупорим. Вы прошли весь путь от самого Мэна прямо за нами… м-да… следуя моим — нашим — указателям. Это чего-нибудь да стоит. Вы должны рассказать мне обо всем этом. А пока попробуйте устроиться на этом зеленом стуле. Из всего дерьма он — самый лучший.

Во время этого словесного излияния у Ларри промелькнула последняя исполненная сомнения мысль: „Он даже разговаривает, как политикан, — быстро, бойко и гладко“.

Гарольд вышел, и Ларри уселся на зеленый стул. Он услыхал стук двери, а потом звук тяжелых шагов Гарольда по ступенькам лестницы. Он огляделся вокруг: нет, пожалуй, не самая лучшая в мире гостиная, но с ворсистым ковром и современной мебелью она смотрелась бы неплохо. Ее очень украшал камин, облицованный камнем, и труба. Прекрасная ручная кладка. Но один камень качался. Ларри показалось, что камень выскочил, а потом его неаккуратно водворили на место. Оставить его как есть — это все равно что оставить сложенную мозаику без одной детали или кривовато повесить картину на стене.

Он встал и вытащил камень из кладки. Гарольд все еще возился где-то внизу. Ларри хотел было уже вернуть камень на место, когда вдруг увидел в дыре книгу, слегка присыпанную кирпичной крошкой, но не настолько, чтобы скрыть одно-единственное слово, вытесненное золотыми буквами на переплете: ГРОССБУХ.