Противостояние. Том II - Кинг Стивен - Страница 130

Над пустыней высоко, бесшумно и свободно плыла луна.

Он видел здесь Дайну из Свободной Зоны; видел только однажды и с тех пор ни разу. Что с ней случилось? Она тоже шпионила? А теперь вернулась обратно?

Он не знал. Но он боялся.

На кресле, стоявшем напротив бесполезного цветного телека на подставке, лежал маленький рюкзак, набитый ломтиками ветчины в герметичных упаковках, консервами и крекерами. Он поднял его и надел на себя.

«Идти по ночам, отсыпаться днем».

Он вышел из дома и зашагал по двору, ни разу не оглянувшись. Луна была такой яркой, что он отбрасывал тень на потрескавшийся асфальт, на котором когда-то приезжие из других штатов, надеявшиеся сорвать большой куш, парковали свои тачки.

Он поднял глаза на призрачную монету, плывущую в небе.

— Л-У-Н-А, ну и дела, луна, — прошептал он. — Да, в натуре. Том Каллен знает, что это значит.

Его велосипед стоял, прислоненный к розовой оштукатуренной стене здания. Он остановился разок, чтобы поправить свой рюкзак, потом уселся на велик и покатил к региональному шоссе. К одиннадцати вечера он оставил позади Лас-Вегас и крутил педали по аварийной полосе I–15, катя на восток. Никто его не увидел. Никто не поднял тревогу.

Его мозг остановился на мягкой «нейтралке», как случалось с ним всегда, когда самые неотложные дела уже были сделаны. Он невозмутимо катил вперед, сознавая лишь то, что легкий ночной ветерок приятно обдувает его вспотевшее лицо. То и дело ему приходилось объезжать песчаную дюну, вылезшую из пустыни на шоссе и наложившую свою белую, как у скелета, лапу на дорогу, а когда он порядочно отъехал от города, пришлось объезжать и застывшие машины — взгляните на мои труды и отчаяние, ваше высочество, как мог бы сказать Глен Бейтман в своей обычной ироничной манере.

Он сделал остановку в два часа ночи, чтобы слегка закусить крекерами с ветчиной и запить их напитком «Кул Эйд» из термоса, привязанного к багажнику велосипеда. Потом поехал дальше. Луна скрылась. С каждым оборотом колес его велосипеда Лас-Вегас оставался все дальше и дальше позади. Это поднимало ему настроение.

Но в четверть пятого утра 13 сентября его окатила холодная волна страха. Она казалась еще ужаснее из-за своей неожиданности и видимой беспричинности. Том громко закричал бы, по его голосовые связки вдруг словно окостенели. Мускулы ног, крутящих педали, обмякли, и он продолжал катить по дороге уже по инерции. Пустыня черно-белой кинолентой проплывала мимо него все медленнее и медленнее.

Он был поблизости.

Человек без лица, демон, бродящий теперь по земле.

Флагг.

Главный, как они его называли. Ухмыляющийся человек, как про себя называл его Том. Только когда его ухмылка обращалась на тебя, вся кровь в твоих жилах застывала, и плоть холодела и становилась мертвенно-серой. Человек, который мог одним своим взглядом заставить любого обделаться. Стоило ему пройтись по стройплощадке, как люди начинали бить молотком себе по пальцам, заколачивать гвозди шляпками вниз, соскальзывать с балок и…

«…О Боже милосердный, он проснулся!»

Хныкающий звук вырвался из глотки Тома. Он почувствовал это неожиданное пробуждение. Казалось, он видит (или ощущает) глаз, открывшийся во тьме раннего утра, этот жуткий красный глаз, все еще слегка затуманенный от сна. Он поворачивался во тьме. Ища. Ища его. Он знал, что Том Каллен тут, но не знал точно где.

Его онемевшие ноги нащупали педали велосипеда, и он покатил все быстрее и быстрее, низко склонясь к рулю, чтобы уменьшить сопротивление встречного ветра, и набирая скорость до тех пор, пока он уже, казалось, чуть ли не летел по шоссе.

Однако ощущение присутствия сзади чего-то темного и обжигающего ослабевало. И величайшим чудом явилось то, что жуткий красный глаз смотрел в его сторону, но как-то поверх, не видя его («Может, оттого, что я так низко наклонился к рулю», — бессвязно попытался сообразить Том Каллен)… а потом снова закрылся.

Темный человек опять заснул.

Как чувствует себя заяц, когда тень ястреба падает на него, будто темное распятие… а потом пролетает мимо, не остановившись и даже не сбавив скорость? Как чувствует себя мышь, когда кота, целый день терпеливо караулившего ее возле входа в норку, хозяин бесцеремонно хватает за шкирку и вышвыривает за дверь? Как чувствует себя олень, тихонько проходящий мимо охотника, который дрыхнет после выпитых за обедом трех банок пива? Возможно, они ничего не чувствуют, а быть может, испытывают то же, что и Том Каллен, когда выбирался из черной и опасной сферы влияния: страшный, бьющий чуть ли не как электрошок всплеск облегчения, чувство, словно ты заново родился. Но сильнее всего ощущение, характерное для чудом выжившего, что такая огромная удача должна наверняка быть знамением свыше.

Он ехал до пяти часов утра. Впереди небо окрасилось в синий с золотыми прожилками цвет восхода. Звезды таяли.

Том почти выдохся. Он проехал чуть дальше и заметил крутой склон ярдах в семидесяти справа от шоссе. Он перетащил свой велосипед через склон вниз, в пересохшую канаву. Прислушавшись к своей интуиции, он нарвал сухой травы и листьев мескитового дерева и почти полностью замаскировал ими свой велосипед. Ярдах в десяти от велика стояли два больших валуна, прислонившихся друг к другу. Он заполз в тенистую щель между ними, положил себе под голову куртку и почти сразу же уснул.

Глава 67

Праздный Гуляка вернулся в Вегас.

Он приехал около половины десятого утра. Ллойд видел, как он приехал. Флагг тоже видел Ллойда, но не обратил на него внимания. Он вел по холлу «Гранд-отеля» какую-то женщину. Головы всех присутствующих поворачивались, чтобы взглянуть на нее, несмотря на всеобщую единодушную нелюбовь смотреть на темного человека. У нее были абсолютно белые как снег волосы. Ее так сожгло солнце, что Ллойд невольно подумал о жертвах пожара в Индиан-Спрингс. Белые волосы, жуткий солнечный ожог и совершенно пустой взгляд. Эти глаза смотрели на мир без всякого выражения — взгляд за гранью безмятежности, даже за гранью идиотизма. Ллойд уже видел однажды такие глаза. В Лос-Анджелесе, посте того как темный человек покончил с Эриком Стреллертоном, адвокатом, который вздумал указывать Флаггу, как нужно все делать.

Флагг ни на кого не смотрел. Он ухмылялся. Он провел женщину к лифту и зашел туда вместе с ней. Дверцы закрылись за ними, и они поднялись на верхний этаж.

Следующие шесть часов Ллойд был занят тем, что пытался подытожить и разложить все по полочкам, чтобы быть готовым доложить Флаггу, когда тот позовет его. Он полагал, что учел все. Оставалось лишь разыскать Пола Берлсона и расспросить его об этом Томе Каллене на тот случай, если Джули Лори действительно наткнулась на что-то стоящее. Ллойд не думал, что так может быть, но с Флаггом лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Намного лучше.

Он поднял телефонную трубку и стал терпеливо ждать. Через несколько секунд раздался щелчок, и в его ухе зазвучал говорок с акцентом Штата Теннесси, принадлежащий Шерли Данбар:

— Оператор.

— Привет, Шерли, это Ллойд.

— Ллойд Хенрид! Как делишки?

— Неплохо, Шерл. Можешь соединить меня с 6214?

— С Полом? Его нет дома. Он уехал в Индиан-Спрингс. Ручаюсь, я поймаю его в оперативном отделе базы. Только для тебя.

— Ладно, попробуй.

— Будь спок. Слушай, Ллойд, когда ты зайдешь ко мне отведать мой кофейный торт? Я готовлю свежий каждые два-три дня.

— Скоро, Шерли, — сказал Ллойд, поморщившись. Шерли было сорок, выглядела она на сто восемьдесят и… раскидывала свои сети для Ллойда. Он выслушал немало шуточек насчет этого, особенно от Уитни и Ронни Сайкса. Но она была отличным телефонным оператором и умела творить чудеса с телефонной сетью Лас-Вегаса. Наладить работу телефонов — по крайней мере самых важных — стало их главной задачей после электричества, но большая часть автоматического оборудования перегорела, и они вернулись к прежней эпохе жестянок и вощеных тесемочек. К тому же часто случались обрывы. Шерли управлялась с тем, с чем можно было управиться, с неподражаемым мастерством и была бесконечно терпелива с тремя-четырьмя другими операторами, которые пока только учились.