Противостояние. Том II - Кинг Стивен - Страница 102

— Не улыбайся так, — попросила она. — Никогда.

Улыбка исчезла.

— Ребята прочесывают холмы в поисках их с самого рассвета, — продолжал он уже без улыбки. — Я велел им не заходить дальше пятидесяти миль к западу от Боулдера, и я догадываюсь, что у Гарольда хватило ума успеть убраться подальше. Но мы знаем, как они это сделали. Прикрепили взрывчатку к рации…

У Фрэн перехватило дыхание, и Стю с тревогой взглянул на нее.

— Что случилось, детка? Спина?

— Нет…

Неожиданно до нее дошло, что имел в виду Стю, когда говорил про Ника, ухватившегося за обувную коробку в самый момент взрыва. Вдруг до нее дошло все. Медленно произнося слова, она рассказала ему про кусочки провода и коробку из-под рации под столиком для пневматического хоккея.

— Если бы мы обыскали весь дом, а не хватались за эту чертову тетрадь, мы могли бы найти бомбу, — сказала она, и голос ее начал дрожать и прерываться. — Н-ник и… и Сюзан остались бы ж-живы и…

Он обнял ее крепче.

— Так вот почему Ларри выглядел таким пришибленным все утро! А я-то думал, это оттого, что я врезал ему. Фрэнни, ну откуда вы могли знать? Откуда вам было знать, а?

— Мы должны были! Должны были знать! — Она зарылась лицом в его плечо. И снова слезы — горячие, обжигающие. Он обнимал ее, низко наклонясь, поскольку электрический механизм подъемника больничной койки не работал.

— Я не хочу, чтобы ты винила себя, Фрэнни. Это уже случилось. И я ручаюсь, что никто — кроме, быть может, эксперта по взрывам — не смог бы ничего вычислить по нескольким кусочкам провода и пустой коробке. Если бы они оставили на виду пару динамитных шашек или капсульный взрыватель, тогда другое дело. Но они этого не сделали. Я не виню тебя, и никто в Зоне тоже не собирается винить тебя за это.

Пока он говорил, две вещи вяло и запоздало стали всплывать у нее в мозгу.

«Внутри оставалось только трое… Это похоже на чудо».

«Матушка Абагейл… Она вернулась… Ох, она в жутком состоянии… Нам нужно чудо!»

Морщась от боли, она чуть-чуть приподнялась, чтобы заглянуть в лицо Стю.

— Матушка Абагейл! — сказала она. — Мы все были бы внутри в момент взрыва, если бы они не приехали сказать нам…

— Это похоже на чудо, — повторил Стю. — Она спасла нам жизнь. Даже если она… — Он умолк.

— Стю?

— Фрэнни, она спасла нам жизнь тем, что вернулась. Она спасла наши жизни.

— Она мертва? — спросила Фрэн, схватив его за руку и сильно стиснув ее. — Стю, она тоже мертва?

— Она вернулась в город около четверти восьмого. Мальчишка Ларри Андервуда вел ее за руку. Он растерял все свои слова — знаешь, с ним бывает такое, когда он очень волнуется, — но он привел ее к Люси. И там она просто вырубилась. — Он покачал головой. — Боже мой, как же ей удалось дойти… и что она могла там делать… и есть… Я должен сказать тебе кое-что, Фрэн. Есть что-то большее в этом мире — и за его пределами, — чем я когда-либо мог себе вообразить. Я думаю, эта женщина от Бога. Или была от Бога.

Она закрыла глаза.

— Она умерла, да? Той ночью. Она вернулась умирать.

— Она еще жива. Она умрет, и Джордж Ричардсон говорит, что скоро, но пока она еще жива. — Он смотрел на нее честным и открытым взглядом. — И я боюсь. Вернувшись, она спасла нам жизнь, но я боюсь ее и боюсь того, зачем она вернулась.

— Что ты хочешь сказать, Стю? Матушка Абагейл в жизни не причинила бы вреда…

— Матушка Абагейл делает то, что велит ей ее Бог, — хрипло произнес он. — Тот самый Бог, который убил своего собственного сына — так, во всяком случае, я слышал.

— Стю!

Огонь в его глазах потух.

— Я не знаю, почему она вернулась, и осталось ли у нее, что сказать нам. Я просто не знаю. Возможно, она умрет, не приходя в сознание. Джордж говорит, что скорее всего так и случится. Но я знаю, что взрыв… и смерть Ника… и ее возвращение… все это раскрыло людям глаза. Они теперь говорят о нем. Они знают, что это Гарольд устроил взрыв, но полагают, что он заставил Гарольда сделать это. Черт, я и сам так думаю. Полно и таких, кто считает, что это Флагг виновен в том, что Матушка Абагейл вернулась в таком состоянии. Что до меня, то я не знаю. Кажется, я уже вообще ничего не знаю, но боюсь? Похоже, это кончится плохо. Раньше у меня таких предчувствий не было, зато теперь в избытке.

— Но ведь есть мы, — почти умоляющим тоном сказала она. — Есть мы и ребенок, разве нет? Разве нет?

Он долго не отвечал. Она думала, он вообще не ответит, когда он сказал:

— Угу. Но надолго ли?

Ближе к сумеркам в тот день, 3 сентября, люди начали медленно — и почти безотчетно — брести по шоссе Тейбл-Меса к дому Ларри и Люси. Поодиночке, парами, тройками. Они усаживались на ступеньки домов с крестиками Гарольда на дверях. Усаживались на кромки тротуаров, на лужайки — сухие и бурые в конце этого долгого лета. Они тихонько переговаривались. Курили сигареты и трубки. Был среди них Брэд Китчнер с толстой белой повязкой на руке, висевшей на перевязи. Была Кэнди Джоунз, и появился Рич Моффат с двумя бутылками «Блэк Велвет» в почтальонской сумке. Норман Келлогг сидел рядом с Томми Геринджером, закатанные рукава его рубахи открывали загорелые морщинистые бицепсы. Мальчишка Геринджер, подражая ему, тоже закатал рукава. Гарри Данбартон и Сэнди Дюшьен сидели вдвоем на одеяле, держась за руки. Дик Воллман, Чип Хоубарт и шестидесятилетний Тони Донахью сидели под аркой, за полквартала от дома Ларри, передавая друг другу бутылку «Канадиан клаб» и запивая виски теплым тоником. Патти Кроугер сидела с Шерли Хаммет. Между ними стояла корзина для пикников, набитая съестным, но они лишь вяло отщипывали маленькие кусочки. К восьми часам улица заполнилась людьми, глазеющими на дом. Перед домом стоял мотоцикл Ларри, а рядом с ним — большой «кавасаки-650», принадлежавший Джорджу Ричардсону.

Ларри наблюдал за ними из окна спальни. За его спиной на их с Люси кровати лежала без сознания Матушка Абагейл. Сухой, болезнетворный запах, исходящий от нее, забивал ему ноздри и вызывал тошноту — он всегда ненавидел тошноту, — но он не двигался с места. Такова была его расплата за то, что он уцелел, а Ник и Сюзан погибли. Он слышал за спиной тихие голоса людей, окруживших умирающую. Джордж вскоре отправится в больницу осмотреть остальных пациентов. Теперь их осталось всего шестнадцать. Трое выздоровели. А Тедди Уайзак умер.

Самого Ларри вообще не задело.

Все тот же прежний старина Ларри, с целехонькой головой на плечах, когда все вокруг изувечены. Взрыв отбросил его через подъездную дорожку прямо на клумбу, но он не получил ни единой царапины. Шрапнель градом сыпалась вокруг, но его ничто не коснулось. Ник погиб, Сюзан погибла, а он остался цел и невредим. Ага… все тот же прежний старина Ларри Андервуд.

Ожидание смерти здесь, в доме; ожидание смерти там, снаружи. На протяжении всего квартала. Шестьсот человек как минимум. Гарольд, тебе следовало бы вернуться сюда со связкой ручных гранат и завершить свою работу. Гарольд. Он следовал за Гарольдом через всю страну, шел по следу оберток от шоколадок «Пейдей» и хитроумных маневров Гарольда. Ларри едва не лишился своих пальцев, добираясь до бензина там, в Уэлсе. Гарольд же попросту отыскал вентиляционное отверстие и откачал бензин через сифон. Не кто иной, как Гарольд, предложил, чтобы количество членов различных комитетов соотносилось с общим числом населения. Гарольд, предложивший, чтобы организационный комитет был принят и утвержден всем списком. Умница Гарольд. Гарольд со своим гроссбухом. Гарольд со своей ухмылкой.

Хорошо было Стю твердить, что никто не мог бы вычислить по нескольким проводкам на столике для пневматического хоккея, что затевали Гарольд и Надин. С Ларри этот номер никак не проходил. Он сталкивался с блестящими придумками Гарольда раньше. Одной из них была надпись на крыше сарая буквами почти в двадцать футов высотой, Господи ты Боже мой. Он должен был догадаться. Инспектор Андервуд великолепно держал след по шоколадным оберткам, но не справился, когда дело дошло до динамита. В сущности, инспектор Андервуд оказался говенным засранцем.