Противостояние. Том I - Кинг Стивен - Страница 58

— Да, с вашей помощью…

— И ты был просто поражен, когда обнаружил, что он стреляет настоящими патронами?

— Верно, — подтвердил Ллойд и энергично кивнул. — У меня чуть удар не случился.

— И ты уже готов был пристрелить Шпока, когда это сделали за тебя, освободив тем самым от такой неприятной работы.

В глазах Ллойда, смотревших на адвоката, засветилась надежда.

— Мистер Девинз, — проговорил Ллойд очень искренне. — Именно так это дерьмо и сдохло.

Позже тем же утром, наблюдая за игрой в бейсбол на тюремной спортивной площадке, он переваривал все то, что говорил ему Девинз. В это время к нему подошел здоровенного вида заключенный по фамилии Мадерз и схватил его за воротник. Обритая наголо голова Мадерза поблескивала на горячем летнем солнце.

— Погоди, — проговорил Ллойд. — Мой адвокат посчитал все мои зубы. Их ровно семнадцать. Так что если ты…

— Да, Шокли меня предупредил, — оборвал его Мадерз. — Поэтому он сказал, чтобы я…

И тут Мадерз двинул ему коленом прямо промеж ног. Его пронзила такая дикая, ослепляющая боль, что он не смог даже закричать. Скорчившись, он рухнул на землю, схватившись за свой член, который, казалось, превратился в месиво. Весь мир погрузился в густой красный туман агонии.

Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде чем он смог поднять голову. Мадерз по-прежнему смотрел на него, и его лысая голова все так же сверкала. Охранники демонстративно отвернулись в другую сторону. Ллойд застонал и сжался от боли, из глаз его хлынули слезы, а в животе будто бы ворочался раскаленный свинцовый шар.

— Лично я против тебя ничего не имею, — искренне проговорил Мадерз. — Это всего лишь бизнес, ты же понимаешь. Я желаю тебе выпутаться из этой истории. Вердикт Маркема — такая мерзость.

Он зашагал прочь, и Ллойд увидел на противоположной стороне тюремного двора того самого охранника, который утром дежурил у двери адвоката. Он стоял на платформе грузовика, зацепившись большими пальцами за портупею, и ухмылялся. Заметив, что Ллойд смотрит на него, он в оскорбительном жесте поднял вверх средние пальцы обеих рук. Когда Мадерз подошел к нему, охранник бросил ему пачку сигарет. Мадерз положил ее в нагрудный карман, отсалютовал и побрел восвояси. Ллойд продолжал лежать на земле, подтянув колени к груди, сжимая руками сведенный судорогой живот, а в голове у него вертелись слова Девинза: «Это старый немилосердный мир, Ллойд, это старый немилосердный мир».

Совершенно верно.

Глава 25

Ник Андрос отодвинул занавеску и выглянул в окно. Отсюда, со второго этажа дома шерифа Джона Бейкера, если посмотреть налево, можно было увидеть практически весь Шойо, а если взглянуть направо — шоссе 63, ведущее из города. Главная улица была совершенно безлюдна. Экраны на окнах всех деловых учреждений были опущены. Посреди дороги сидела, склонив голову вниз, больного вида собака. Бока ее раздувались, как мехи, белая пена капала из пасти на раскаленный асфальт. Через полквартала от этого места в сточной канаве валялась другая собака, уже сдохшая.

Женщина за спиной Ника хрипло застонала, но он ничего не услышал. Он задернул занавеску, потер руками глаза и подошел к проснувшейся женщине. Джейн Бейкер лежала закутанная в одеяла, потому что пару часов назад ее начало знобить. Сейчас по ее лицу струился пот, и она сбросила одеяла. Ник смутился, увидев, что ее ночная рубашка в некоторых местах сильно намокла от пота и стала прозрачной. Но она не замечала Ника, и тогда он подумал, что ее полуобнаженный вид уже не важен. Она умирала.

— Джонни, принеси таз! Кажется, меня сейчас вырвет! — закричала она.

Ник вытащил из-под кровати таз и поставил рядом с ней. Но она заметалась, и таз упал на пол с глухим стуком, которого Ник, разумеется, не услышал. Он поднял таз и, держа его в руках, глядел на Джейн.

— Джонни! — закричала она. — Я не могу найти мою шкатулку для шитья! Ее нет в шкафу!

Он налил стакан воды из кувшина на ночном столике и поднес к ее губам, но она снова заметалась и чуть не выбила стакан у него из рук. Ник поставил его так, чтобы до него было легко дотянуться, когда она успокоится.

Никогда он так горько не сожалел о своей немоте, как в эти последние два дня. Методистский священник Брейсман был у нее 23-го числа, когда пришел Ник. Он читал ей Библию в гостиной, но заметно нервничал и, похоже, хотел поскорее уйти отсюда. Ник догадывался почему. От жара ее лицо светилось розовым, прямо-таки девичьим румянцем, что никак не соответствовало постигшему ее горю. Возможно, священник боялся, что она заразит его. Впрочем, скорее всего ему не терпелось собрать свою семью и двинуться полями прочь из города. В таких маленьких городках новости распространяются быстро, и уже многие решили покинуть Шойо.

С того времени как сорок восемь часов назад Брейсман вышел из гостиной Бейкеров, события стали разворачиваться как в кошмарном сне. Миссис Бейкер становилось все хуже, настолько хуже, что Ник опасался, как бы она не умерла еще до захода солнца.

Ситуация осложнялась еще и тем, что он не мог находиться возле нее постоянно. Он принес ленч трем вверенным ему заключенным, но Винс Хоуган есть был не в состоянии. Он бредил. Майк Чилдресс и Билли Уорнер просились на волю, но Ник не мог заставить себя выпустить их. Не потому что боялся — вряд ли они стали бы терять время на то, чтобы сводить с ним счеты. Как и другим, им захотелось бы поскорее убраться из Шойо. Но он не мог нарушить свои обязательства. Он дал обещание человеку, который уже умер. Разумеется, рано или поздно патрульная служба займется этим и заберет их отсюда.

В нижнем ящике стола Бейкера он нашел лежавший в кобуре 45-й калибр и после минутного колебания надел на себя портупею. Деревянная рукоять револьвера смотрелась нелепо на его тощем бедре, но тяжесть оружия успокаивала.

В полдень 23-го числа он отпер камеру Винса Хоугана, чтобы положить ему на лоб, грудь и шею пакеты со льдом. Винс открыл глаза и посмотрел на Ника с такой молчаливой и отчаянной мольбой, что Ник вновь пожалел о своей немоте, как он пожалел об этом два дня спустя у постели миссис Бейкер. Ему хотелось сказать какие-нибудь слова, которые могли бы принести хотя бы минутное облегчение бедному парню. Сейчас было бы достаточно самых простых слов вроде «С тобой все будет в порядке» или «Похоже, жар спадает».

Пока он возился с Винсом, Билли и Майк кричали ему. Когда Ник склонялся над больным, это не имело для него никакого значения. Но стоило ему поднять голову, как он видел их перепуганные лица и губы, выкрикивающие фразы, суть которых сводилась к одному: «Пожалуйста, выпусти нас». Ник старался держаться от них подальше. Несмотря на свою молодость, он по собственному жизненному опыту знал, что паника делает людей опасными.

В тот день он без конца сновал туда и обратно по почти безлюдным улицам, каждый раз опасаясь найти мертвого Винса Хоугана на одном конце своего маршрута или мертвую Джейн Бейкер — на другом. Он высматривал машину доктора Соумза, но так и не увидел ее. В тот день несколько магазинов и бензозаправочная станция еще работали, но он все больше убеждался в том, что город постепенно пустел. Люди уходили лесными тропами и просеками, может быть, даже переправлялись по реке Шойо, которая протекала через Смаковер и в конце концов доходила до города Маунт-Холли. Ник подумал, что с наступлением темноты город покинет еще больше людей.

Солнце уже село, когда он добрался до дома Бейкеров и увидел, что Джейн, закутанная в банный халат, пошатываясь, передвигалась по кухне. Она хотела заварить чай. Джейн благодарно взглянула на вошедшего Ника, и он заметил, что жар у нее спал.

— Я хочу поблагодарить тебя за твою заботу обо мне, — сказала она спокойно. — Я чувствую себя гораздо лучше. Будешь пить чай? — спросила она и тут же расплакалась.

Он подошел к ней, опасаясь, как бы она не потеряла сознание и не упала прямо на раскаленную плиту.