Противостояние. Том I - Кинг Стивен - Страница 136

«Прежде чем кто прознает о нас?» — спросила Надин, и Ларри пожалел, что не может заговорить, закричать ей, чтобы она взяла назад свой вопрос, пока он не успел вырваться на свободу и причинить им зло.

«Черный человек. Слуга дьявола. Сейчас нас с ним разделяют Скалистые горы, хвала Господу, но они не остановят его. Вот почему нам нужно всем соединиться. В Колорадо. Господь приходил ко мне во сне и показал, где именно. Но все равно нам надо торопиться, торопиться изо всех сил. Так приходите же повидать меня. Есть и другие, они тоже придут».

«Нет, — сказала Надин голосом, полным холода и страха. — Мы едем в Вермонт, только и всего. Всего лишь в Вермонт — одно коротенькое путешествие».

«Ты будешь путешествовать дольше, чем мы, если не справишься с его силой, — ответила старуха во сне Ларри. Она смотрела на Надин с громадной печалью. — Тот, кого ты привела сюда, женщина, может стать хорошим мужчиной. Он хочет сделать что-то из самого себя. Почему ты не приткнешься к нему вместо того, чтобы использовать его?»

«Нет! Мы едем в Вермонт, в ВЕРМОНТ!»

Старуха с жалостью поглядела на Надин.

«Ты отправишься прямиком в ад, если не поостережешься, дочь Евы. И когда попадешь туда, то узнаешь, что в аду царит холод».

И тут сон разбился, разлетелся на кусочки тьмы, которая поглотила его. Но что-то во тьме подкрадывалось к нему. Оно было безжалостным и холодным, и скоро, совсем уже скоро он увидит чьи-то зубы, оскаленные в усмешке.

Но прежде чем это случилось, он проснулся. Уже полчаса, как рассвело, и весь мир был погружен в густой белый туман, который испарится, только солнце поднимется чуть повыше. Теперь же автомагазин выглядывал из тумана, как нос какого-то странного корабля, сделанного не из дерева, а из шлакоблоков.

Кто-то лежал рядом с ним, и он увидел, что это не Надин пришла к нему ночью, а Джо. Мальчик лежал рядом с ним, засунув большой палец руки в рот и дрожа во сне так, словно ему снился свой кошмар. Ларри спросил себя, так ли уж сны Джо отличаются от его собственных, и… Он лежал на спине, уставясь в белый туман, и думал об этом до тех пор, пока часом позже не проснулись его спутники.

К тому времени, когда они закончили завтракать и погрузили свои вещи на мотоциклы, туман уже рассеялся достаточно, чтобы отправляться в путь. Как и говорила Надин, Джо не высказал никаких возражений против того, чтобы ехать позади Ларри; на самом деле он забрался на мотоцикл Ларри, не дожидаясь, пока его об этом попросят.

— Медленно, — в четвертый раз повторил Ларри. — Нам не нужно спешить, и нам не нужны аварии.

— Отлично, — сказала Надин. — Я здорово завелась. Это все равно как отправляться в поход!

Она улыбнулась ему, но Ларри не смог ответить ей улыбкой. Рита Блейкмур сказала что-то очень похожее на эти слова, когда они покидали Нью-Йорк. Она сказала это за два дня до своей смерти.

Они остановились перекусить в Эпсоме, поели поджаренную ветчину из банки и выпили апельсиновый сок под тем самым деревом, где Ларри заснул, а Джо стоял над ним с ножом. Ларри с облегчением отметил, что езда на мотоциклах оказалась не такой уж страшной; на большинстве отрезков пути их ничто не задерживало, и, даже проезжая через деревни, им приходилось лишь сбавлять скорость и двигаться по тротуарам, не слезая с мотоциклов, хотя и в пешеходном темпе. Надин была очень осторожна, всегда снижала скорость на крутых поворотах и даже на прямых участках шоссе не требовала от Ларри ехать быстрее тридцати пяти миль в час. Он считал, что при хорошей погоде они смогут добраться до Стовингтона к 19 июля.

Поужинать они остановились чуть восточнее Конкорда, где Надин объявила, что они могут срезать путь Лодера и Голдсмит, отправившись прямиком на северо-запад по скоростной региональной трассе 1–89.

— Там будет полно автомобильных заторов, — с сомнением сказал Ларри.

— Мы сможем лавировать между ними, — с убежденностью возразила она, — и пользоваться узкими улочками. Самое худшее, что может случиться, — это если нам придется вернуться к началу шоссе и двинуться в объезд.

Они ехали по этой дороге в течение двух часов после ужина и действительно наткнулись на заблокированный участок. Прямо перед Уорнером поперек дороги стояла машина с прицепом-трейлером; шофер и его жена, умершие несколько недель назад, валялись, как мешки с зерном, на переднем сиденье «электры».

Втроем они сумели перетащить свои мотоциклы через трос, соединявший машину с трейлером. После этого они слишком выдохлись, чтобы ехать дальше, и ночью Ларри не задумывался, идти ли ему к Надин, которая расстелила свои одеяла в десяти футах от того места, где он постелил свои (мальчик улегся между ними). Этой ночью он слишком устал, чтобы у него оставались силы еще на что-нибудь, кроме сна.

К середине следующего дня они наткнулись на препятствие, которое не смогли объехать. Путь им преграждал перевернутый грузовик с прицепом, а за ним валялось еще с полдюжины разбитых машин. К счастью, они были лишь в двух милях от дороги в Энфилд. Они вернулись к развилке, свернули с шоссе, а потом, усталые и разочарованные, остановились в энфилдском городском парке, чтобы отдохнуть минут двадцать.

— Что вы делали раньше, Надин? — спросил Ларри. Он думал о том выражении ее глаз, когда Джо впервые заговорил (мальчик уже добавил в свой активный словарь слова «Ларри», «Надин», «пасибо» и «иду вану»), и теперь на основании всего этого высказал свою догадку: — Были учительницей?

Она взглянула на него с удивлением:

— Да. Как вы догадались?

— У малышей?

— Верно. В первых и вторых классах.

Это объясняло кое-что в ее твердом нежелании оставить Джо. По умственному развитию парнишка застрял где-то на семилетнем уровне.

— Как вы догадались? — повторила она.

— Давным-давно у меня была приятельница — логопед с Лонг-Айленда, — сказал Ларри. — Я понимаю, это звучит как начало навязшего в зубах нью-йоркского анекдота, но это правда. Она работала по школьной программе «Оушн Вью». Занималась с учениками младших классов, имеющими речевые дефекты и физические изъяны типа расщелины нёба, заячьей губы, глухоты. Она часто повторяла, что исправлять речевые дефекты у ребят — значит просто показывать им иной способ добиться, правильного звука. Показываете, потом произносите. Показываете — произносите. Снова и снова, пока что-то не щелкнет в голове у ребенка. И она говорила об этом щелчке в голове с таким же выражением лица, какое было у вас в тот момент, когда Джо произнес «Пожалста».

— Правда? — Она грустновато улыбнулась. — Я любила малышей. С некоторыми из них было непросто, но в этом возрасте не бывает неисправимо испорченных. Малыши — единственные хорошие человеческие существа.

— Слегка романтическая идея, вам не кажется?

Она пожала плечами.

— Дети действительно хорошие. И если вы работаете с ними, вы становитесь романтиком. Это не так уж плохо. Разве та ваша подруга, логопед, не была счастлива?

— Да, ей это правилось, — согласился Ларри. — Вы были замужем? Раньше? — Опять оно прозвучало, это простое вездесущее слово. Раньше. Слово всего из двух слогов, но какой всеобъемлющий смысл оно приобрело теперь.

— Замужем? Нет. Никогда. — Она снова занервничала. — Я натуральная старая дева — школьная учительница, моложе, чем выгляжу, но старше, чем себя ощущаю. Мне тридцать семь. — Он не успел сдержать себя и скользнул взглядом по ее волосам, и она, словно услышав его немой вопрос, сказала абсолютно будничным тоном: — Это ранняя седина. Моя бабушка к сорока была совершенно седой. Думаю, я продержусь лет на пять дольше.

— Где вы преподавали?

— В маленькой частной школе в Питсфилде. Очень изысканной. Стены, увитые плющом, новейшее игровое оборудование. К черту экономический спад — полный вперед. Автомобильный парк школы состоял из двух «тандербердов», трех мерседесов-бенц, пары «линкольнов» и «крайслера-империала».