Столкновение миров - Кинг Стивен - Страница 169

— Мы на правильном пути, — сказал Джек. Он подождал, когда Ричард вытрет слезы. — Кажется, кто-то должен встретить нас на этой автозаправочной станции.

— Может быть, Хилтер? — Ричард рукой вытер глаза.

И через секунду он снова готов был продолжать путь, и они вместе вошли в Сторивиль.

Это был кадиллак, припаркованный в тени автомобильной станции, с телевизионной антенной, торчащей сзади. Он казался огромным, как трейлер, черным, как смерть.

— О Джек, де-еееее-рьмо, — застонал Ричард и вцепился Джеку в плечо. Глаза расширились, губы задрожали.

Джек почувствовал, как адреналин снова поднялся в крови. Это не взбудоражило его. Просто он почувствовал себя смертельно усталым. Это было уже слишком, слишком, слишком.

Сжимая темный хрустальный мяч, в который превратился Талисман, Джек направился вниз по холму туда, где находилась автомобильная стоянка.

— Джек! — слабо выкрикнул Ричард где-то позади. — Какого черта ты здесь делаешь? Это один из НИХ! Такая же машина, как и в Тейере! Такая же, как в Понт-Венути.

— Паркус сказал идти туда, — ответил Джек.

— Ты сошел с ума, приятель, — прошептал Ричард.

— Я знаю это. Но все будет хорошо! Вот увидишь. И не называй меня «приятелем».

Дверь кадиллака распахнулась и мускулистая нога, обтянутая поблекшей голубой тканью, появилась. Замешательство перешло в ужас, когда они увидели носок черного ботинка, заканчивающийся так высоко, что сквозь него виднелась волосатая лапа.

Ричард запищал, как полевая мышь.

«Это был Вулф, отлично», — Джек знал это еще до того, как парень обернулся. Ростом он был почти семь футов. Волосы у него были длинные, с посеченными концами и не очень чистые. Они прядями свисали на воротник. В прядях застряла пара колючек. Потом огромная фигура повернулась, Джек увидел блеск желтых глаз — и сразу же ужас перешел в радость.

Джек помчался к огромной фигуре, не обращая внимания на служащего бензоколонки, на зевак перед входной дверью главного универмага. Волосы откинулись со лба, его боевые ботинки хрюкали и квакали; глаза сияли, как Талисман.

Предельная частота: не может быть! Круглые очки без оправы, очки Джона Леннона, и широкая, дружелюбная улыбка.

— Вулф! — кричал Джек Сойер. — Вулф, ты жив! Вулф, ты жив!

Он был на расстоянии пяти футов от Вулфа, когда поскользнулся. И все-таки Вулф с легкостью и осторожностью подхватил его, радостно улыбаясь.

— Джек Сойер! Вулф! Посмотри на это! Все, как предсказал Паркус! Я здесь, в этом Богом забытом месте, которое воняет, как дерьмо в канализации, и ты тоже здесь! Джек и его друг! Вулф! Отлично! Великолепно! Вулф!

Именно запах Вулфа подсказал Джеку, что это был не его Вулф, как и то, что он находится с тем в определенных отношениях…

…Определенно, очень близких.

— Я знал твоего младшего брата, — сказал Джек, находясь все еще в крепких, но нежных объятиях Вулфа. Теперь, видя его вблизи, он понял, что этот старше и мудрее. Но такой же добрый.

— Моего брата Вулфа, — сказал Вулф и опустил Джека на землю. Он протянул руку и осторожно прикоснулся к Талисману кончиком пальца. Его лицо выражало осознанную почтительность. Когда он коснулся его, появилась одна яркая искра, пролетела в ТЕМНОЙ ГЛУБИНЕ, как промелькнувшая комета.

Он вздохнул, взглянул на Джека и усмехнулся. Джек улыбнулся ему в ответ.

Теперь подошел и Ричард, глядя на них обоих с удивлением и непониманием.

— В Территории есть и хорошие Вулфы, так же, как и плохие Волки, — начал было Джек.

— Много хороших Вулфов, — подчеркнул Вулф.

Он протянул Ричарду руку. Ричард сперва отшатнулся, а потом пожал ее. По выражению его губ, когда Вулф пожимал ему руку, Джек понял, что он ожидает повторения случая, происшедшего когда-то с Геком Бастом.

— Это молочный брат моего Вулфа, — с гордостью произнес Джек. Он откашлялся, не зная, как выразить свои чувства о брате. Понимают ли Вулфы сочувствие? Является ли это частью ритуала?

— Я любил твоего брата, — произнес он. — Он спас мне жизнь. Кроме Ричарда, он был моим самым лучшим другом, клянусь. Я сожалею, что он умер.

— Сейчас он на луне, — сказал брат Вулфа. — Но он вернется. Все уходит, Джек Сойер, как луна, и все возвращается, как луна. Пойдем, хочу уехать из этого вонючего места.

Вулф был расстроен, но Джек понял его: автомобильную станцию окружал запах разогретого бензина.

Вулф направился к кадиллаку и распахнул переднюю дверцу, как шофер. «Кем он был на самом деле?» — подумал Джек.

— Джек? — Ричард выглядел испуганным.

— Все нормально, — ответил Джек.

— Но куда…

— Я думаю, к моей матери, — сказал Джек. — Через всю страну в Аркадия Бич, Нью-Хэмпшир. Едем первым классом, пошли, Риччи.

Они направились к машине. На одной стороне широкого заднего сиденья был потертый футляр от гитары. Джек почувствовал, как сердце снова замерло у него в груди.

— Спиди! — он повернулся к молочному брату Вулфа. — Спиди тоже едет с нами?

— Не знаю никакого другого торопыгу. У меня был дядя — торопыга, но скоро он сломал себе лапу, несясь на бешеной скорости. Вулф! А теперь он больше не может пасти стада.

Джек указал на футляр.

— Откуда у тебя это?

Вулф улыбнулся, обнажая множество белых зубов.

— Паркус, — произнес он, — оставил это для тебя, я чуть не забыл.

Из заднего кармана брюк он вытащил очень старую открытку.

На ней была изображена карусель со знакомыми лошадьми — Быстрая Элла и Серебряная Леди тоже были среди них, но женщины, мужчины и дети, восседающие на их спинах, были одеты в одежду, давно вышедшую из моды. Открытка была покрыта паутиной времени.

Он перевернул ее, читая напечатанное посередине:

«КАРУСЕЛЬ АРКАДИЯ-БИЧ, 1894».

Это именно Спиди, а не Паркус, нацарапал две строчки мягким карандашом.

«Ты совершаешь чудеса, Джек. Используй то, что тебе нужно из того, что находится в футляре — храни остальное или выбрось его».

Джек положил открытку в нагрудный карман и сел в кадиллак на заднее сиденье. Одна из застежек старого футлярчика было сломана. Он расстегнул три остальные.

Ричард сел в машину следом за Джеком.

— Свят, свят, свят! — прошептал он.

Футлярчик был набит двадцатидолларовыми бумажками.

Вулф вез их домой и, хотя Джек туманно помнил многие события этой осени, происшедшие за столь короткий период, каждый момент этого путешествия запечатлелся в его памяти на всю жизнь. Они с Ричардом сидели на заднем сиденье, а Вулф вез их на восток, на восток, на восток. Вулф знал все дороги и вез их. Иногда он напевал старую песенку: «Бег через Джунгли», это, кажется, была его любимая песня. А потом часами он мог прислушиваться к завыванию ветра за стеклом.

На восток-восток-восток. Каждое утро в солнечный восход, в таинственное насыщенно-голубое небо каждой наступающей ночи, слушая попеременно то Джога Фочерти, то ветер, Джога Фочерти снова, потом снова ветер.

Они ели в разных ресторанчиках и барах. Они ели в «Стапейси» и в «Королевском Бургере». Они останавливались в «Кентуккийских Жареных Цыплятах». Здесь Джек и Ричард заказали обеды, а Вулф заказал корзинку для семьи и съел двадцать две порции. Судя по звукам, он сжевал их прямо с костями. Это наполнило Джеку Вулфа и поп-корн. Где же это было? Мунси. В пригороде Мунси. Как раз перед тем, как они попали в Солнечный Дом. Он усмехнулся… а потом как будто стрела пронзила его сердце. Он отвернулся к окну, чтобы Ричард не увидел выступившие из глаз слезы.

На вторую ночь они остановились в Ильсбурге, Колорадо, и Вулф приготовил им ужин на переносной плитке, которую он выудил из багажника. Они ели посреди заснеженного поля, под сиянием звезд, укутанные в теплые тулупчики, найденные в стареньком футляре. Над ними сиял звездный дождь, и Вулф танцевал под ним, как ребенок.

— Мне нравится этот тип, — задумчиво произнес Ричард.