Вампирский Узел - Сомтоу С. П. - Страница 44

— А может, — задумчиво проговорила Мьюриел, — они просто делают что-то не так, эти священники и проповедники. Они же играют на стороне, которая изначально была обречена на провал. Я всегда это подозревала.

Стивену вдруг стало страшно. Как бы ища поддержки, он повернулся к Стрейтону — значительно более безобидному, чем, скажем, Пратна или та же Мьюриел, — но Стрейтон с Терренсом ушли в дальний конец павильона и развлекались там, бросая в воду камушки. Что со мной? — уговаривал себя Стивен. Я уже не десятилетний мальчик. Они больше не могут меня шпынять и указывать, что мне делать. Но он только спросил — и казалось, что это заговорил не он теперешний, а тот испуганный десятилетний мальчишка, который смотрел на пожар в цепких руках незнакомца в твидовом пиджаке:

— И что мы теперь будем делать?

— Если вы все абсолютно уверены, — начал принц, — что чеснок и распятия не помогут…

— Да владыка огня! — взорвался Стивен. Все остальные уставились на него. Он себя чувствовал как ребенок, который сделал тайком что-то плохое и теперь боится, что его шалость раскроется. Теперь ему волей-неволей пришлось продолжать: — В наши дни уже никто не верит всерьез в силу крестов и распятий. Но некая вещь, одушевленная истинной верой… как, например, вера исао в это их огненное божество…

— Что?! Ты считаешь, нам надо… — Локк даже не договорил.

— Выкрасть темную половину идола. Вот оно. Все-таки прозвучало вслух.

— Поехать на север, — уточнил Пратна, — одолеть горстку диких немытых горцев и отобрать у них темную половину бога огня?

— А что? Стоит попробовать, — вызвался Терренс.

— Очень оригинально, — нахмурился Пратна.

— Но получается очень логично, — сказала Мьюриел. — А иначе зачем мы собрались здесь все вместе? Зачем я взяла с собой этого идола? Все именно так, как говорил твой двоюродный брат. У этих дикарей есть вера в этого половинчатого божка… такая вера, которая нам — просвещенным, цивилизованным европейцам — даже не снилась. У них достаточно веры, мне кажется, чтобы зарядить его неограниченной силой… когда две его половинки снова соединятся. Это судьба. — Мьюриел надрывно рассмеялась.

— Судьба! — вдруг воодушевился Пратна. — Какая драма, просто эпическое полотно! Вампир против фетиша дикого, чуть ли не первобытного племени. Восток против запада. Кто — кого? Какой изысканный примитивизм! Замечательная идея… такую жалко терять.

— А если оно не сработает? — высказался и Стрейтон. Но на него просто не обратили внимания. Все, кроме Стивена, который еще в раннем детстве понял, что нужно очень внимательно подмечать все, что делают и говорят Боги Хаоса… если хочешь избежать неприятностей.

14

Брайен не мог заснуть. Ему казалось, что теперь он вообще никогда не заснет. Никогда в жизни.

Отель рядом с Бульваром. Претенциозный декор в псевдоиспанском стиле. Убогая, подозрительная гостиница. Сколько времени? Полночь? Заполночь? Он встал, подошел к окну и проверил жалюзи. Они были закрыты плотно. Бассейна здесь не было. Он это выяснил сразу.

Брайен включил телевизор — старенький черно-белый ящик, на котором работал только один канал. Он сел на кровать и задумался, подперев подбородок руками. Он уже несколько дней не брился.

Это был сон?

Кадр, промелькнувший на телеэкране. Отрезанная голова на шесте, воткнутом в песок на морском берегу. Изо рта свисает язык мокрых водорослей. Голос за кадром: «…в Венеции две недели назад… таинственный маньяк-убийца… явный псих… полиция в замешательстве…»

Он смотрел на экран, на мертвую голову. Камера не задержалась. Кошмар. И бурые водоросли в пустых глазницах…

Это сон.

Кадр на экране сменился. Диктор начитывал прогноз погоды и спортивные новости.

Водоросли…

Он ущипнул себя за руку. Только что он пробудился от кошмарного сна, но… он и вправду проснулся или кошмар продолжается? Он выключил телевизор, натянул джинсы, футболку. Обулся. Решил выйти на улицу. Туда, где неоновый свет и люди… сотни, тысячи людей… и может быть, там, посреди толпы, ему не будет мерещиться Лайза — всякий раз, когда он закрывает глаза…

На улице — жарко и душно. Даже в полночь — нечем дышать. Жар исходил от нагретого за день асфальта, от людей, запрудивших улицы… музыка из многочисленных баров сливалась в волну неразборчивых звуков. У освещенной витрины — два трансвестита. Через дорогу — мигающая неоновая вывеска. Танцующий поросенок. Красно-зеленые поросята пляшут на тротуаре. Запахи: пиво, жареная картошка, выхлопные газы, дешевые духи, марихуана.

Брайен купил на лотке жареную картошку, но есть не стал. Просто держал в руке, и жар от пластикового лоточка нагревал ладонь.

— Не хочешь развлечься, красавчик? — Тихий голос, едва различимый в уличном шуме. Предназначенный только ему. Брайен не обернулся, но глянул на отражение в витрине мебельного магазина. Призрачное лицо в красно-зеленых отблесках от танцующего поросенка.

— Я, кажется, заблудился.

— Да ладно тебе, не гони.

Он обернулся к ней. Улыбка. Тусклые сероватые волосы, лицо мрачное и угрюмое. Совсем молодое. Кожа странно поблескивает… наверное, из-за ярких неоновых вспышек… из-за смешения ярких цветов, режущих глаз… ярко-красная помада смотрится просто зловеще… Брайен отвернулся.

— Отстань от меня.

Но с другой стороны, если Лайза тоже на улице, эта девица может ее знать.

Но Лайза мертва!

Нет. То кошмарное существо на прошлой неделе… меня, наверное, переклинило. Нервы ни к черту. Ничего этого не было. Ни трупа с отметинами от акульих зубов, восстающего из бассейна, ни мертвой женщины у меня на постели… такое бывает только в кино.

— Ты, случайно, не видела эту девочку? — Он достал из бумажника фотографию Лайзы и показал ей.

Девушка рассмеялась. Ему показалось или у нее действительно были клыки? Да нет, конечно же, показалось. Но она все равно ему очень не нравилась. Было в ней что-то такое… неприятное. — Ты что, легавый? — спросила она.

— Нет. Я ее дядя. Она опять рассмеялась.

— А в замке Валентайна искать не пробовал? Ты любишь, когда тебе член сосут? Я тебе так отсосу, что ты просто умрешь от счастья. Пятьдесят баксов, вполне по-божески. Если надумаешь, спроси Китти. Здесь, на улице. В любое время.

— Ты не видела здесь эту девочку?

— Отправляйся домой, ван Хельсинг! — Девушка ухмыльнулась, и он увидел, что у нее действительно были клыки. Они блестели зеленым и красным от вспышек неона, и Брайен вдруг понял, что если все это — сон, то он в этом сне как в ловушке, и ему уже не вырваться в явь, поэтому лучше принять, что сон обернулся реальностью… превратился в единственную реальность… он уставился на витрину. Он видел в витрине свое отражение, но отражения девушки не было. Была только смутная тень. Он смотрел на роскошную спальню, выставленную в витрине: кровать с медными перекладинами, изящный торшер в псевдокйтайском стиле, огромное, во всю стену, зеркало в золоченой раме. В зеркале отражалось его лицо, но ее лица не было… и когда он присмотрелся к ней повнимательнее, он заметил, что когда он на нее не смотрит, ее лицо застывает в неподвижную маску, она даже не дышит… словно не человек, а хорошее чучело человека… он невольно попятился, отодвигаясь от нее.

— Отстань от меня. Мать твою, отстань…

Ленивый тягучий смех.

Грубый голос. Бородатый мужик в черной футболке за рулем повидавшего виды «камаро».

— Эй, сестренка, заработать не хочешь?

Медленно, очень медленно мертвая девушка оборачивается… всем телом, как вертящийся манекен в витрине. Живой человек так не обернется — просто не сможет.

— Сколько берешь за минет и потрахаться? У меня мало времени, — говорит мужик.

— Полтинник.

— Ты кого из себя строишь, Мерилин Чемберс?

— Ну ладно, тридцать… но только пятнадцать минут, дорогуша. Я тут работаю, а не хрены пинаю.

— Ладно, сучка, садись.

Брайен проводил взглядом отъезжающий от тротуара «камаро».