Суета сует. Бегство из Вампирского Узла - Сомтоу С. П. - Страница 85

Память: 79 Н.Э.

...сера... шаги детских ступней по растрескавшейся мозаике едва слышны, едкий запах горящей плоти... быстрые шаги, гром, донесшийся со стороны горы, а потом... кровь брызжет брызжет брызжет прорывается брызжет брызжет брызжет кипит на горячих камнях брызжет брызжет брызжет

...мраморные колонны ломаются, словно кости, над орущей и...

...кровь брызжет брызжет брызжет

...обескровленные глаза сквозь пропитанную серой мглу, и вопли, и...

...сквозь поток пепла, кровь блестит на клыках кровавые брызжет блестит брызжет блестит брызжет блестит

Полумрак

И вверх, и вверх

Вверх по горе, к кратеру

Который ведет к самому сердцу мира

И вверх

Вверх

Полет

Пи-Джей, смотри. Мы уже добрались до картины. Только теперь, так близко, это уже не картина — ее уже не разглядишь, не охватишь взглядом. Я думаю, мы карабкаемся по ее руке. Эта извилистая тропинка — не что иное, как светло-голубая вена. А вот — край крышки гроба. Скажи пилоту, чтобы он подлетел ближе-ближе... пусть сбросит лестницу... смотри, здесь есть уступ, мы легко сможем спуститься...

Он опускается на одно колено.

Смотри, Пи-Джей! Все эти пятна поверх камней... как зерно напечатанной фотографии, но увеличенные в миллионы раз... вот как была создана эта картина, этими точками... она не плод игры света... она настоящая. Пуантилизм. Нет, это не стиль Лорана.

Но смотри. Ближе. Ведь это кровь, Пи-Джей. Человеческая кровь. Распыленная тонким слоем — тончайшим, чуть ли не в одну молекулу толщиной, но я все равно чувствую ее запах. Я не верил тебе, но теперь понимаю, что все это — правда... эта картина создана из крови и плоти Лорана МакКендлза... он сам превратился в одну из своих картин... разбрызгал себя по склону горы... но в то же время картина остается картиной... встанет ли она из гроба? И какой она будет: мертвой или живой? Так или иначе, мы это узнаем, только добравшись до кратера.

Давай вернемся в вертолет?

О, Пи-Джей, этот запах серы...

Полет

Ей снился холодный сумрачный мир на границе реального мира и его отражения. Она сама была этим мнимым пространством, уже почти небытием.

Ей снилось: она спит в объятиях ангела.

Ей снилось: она уже возвращается к жизни.

Ей снилось, что она — это весь мир.

Ей снилось, что она мертва навсегда.

Память: 1447

Восстановленный на престоле Валахии при содействии венгерского короля, поменявший веру с православия на католичество, Дракула снова сражался с турками. Но на этот раз он не мог победить. С ним остались всего две сотни верных ему молдаван, а турок было бессчетное множество — словно звезд в небе.

Он ждал на вершине холма. Его окружили, обложили со всех сторон. Молдаване бились до последнего. Когда солнце склонилось к закату, рядом с ним осталось всего десять воинов. Вокруг него — страшными кольцами смерти — лежали трупы, пронзенные огненными стрелами, разорванные пушечными снарядами, обезглавленные, изуродованные; казалось, что тысячи рек алой крови текут из этих мертвых тел; словно на холм водрузили терновый венец. Он ждал.

Солнце село, и Раду проснулся в своем гробу из золота и слоновой кости, который сделали для него по приказу Мехмета; его золотые замки были испещрены Священным Именем Бога, вставки из слоновой кости несли на себе изящные узоры и имя Раду, написанное арабской вязью, клинописью, латынью, на языке египтян и греков.

Влад Цепеш, которого никто не смел называть в лицо Дракулой, ждал.

Раду знал, где он. Холм, на котором он стоял, был буквально пропитан кровью, но вся эта кровь была мертвой; Раду слышал, что только лишь сердце продолжало биться на этом холме — живое сердце в самом сердце пламени. Дракула закричал, когда ему в спину вонзилось копье; Раду в своем шатре слышал этот могучий крик, прорвавшийся сквозь предсмертные хрипы с поля брани, которое теперь стало полем смерти.

— Я слышу его, — сказал Раду Мехмету.

И султан ответил:

— Тогда пошли к нему.

Мальчик махнул носильщикам — высоким статным эфиопам, — они подняли его позолоченный трон, сделанный для него по приказу Мехмета, он прикрикнул на них, и они поспешно понесли его вверх по склону холма, усеянного трупами.

Метафоры

Вот как Джошуа Леви пытался объяснить это зрителям на последнем ток-шоу.

— Позволю себе позаимствовать метафору из области физики элементарных частиц. Говорят, что на субатомном уровне этой действительности реальность становится сверхъестественной. Даже само слово «существование» теряет свое значение. В реальном мире любая вещь либо существует, либо — нет. Стол, стул, холм, океан — все, что мы воспринимаем как вещи. Они существуют.

Но попробуйте рассмотреть их под микроскопом с бесконечно большим увеличением, и вы поймете, что наша действительность — не более чем просто скопление цветных точек — картина пуантилиста — и что между этими точками нет ничего. Ничего.

Или, может быть, все-таки что-то там есть? Но оно появляется и пропадает так быстро, что его невозможно как-то зафиксировать. Это происходит где-то в промежутке между пространством и временем — частицы, которые появляются из ничего и обращаются в ничто, прежде чем их можно будет увидеть, — частицы и античастицы. Они возникают, сталкиваются друг с другом и тотчас же разрушаются — и все это происходит так быстро, что мы этого не замечаем, не можем заметить, — но в то же время ученые утверждают, что без этих невидимых — несуществующих для нас частиц распалась бы сама структура вселенной.

Кажется, всякие парадигмы возникают из парадоксов.

— Подумать только! — воскликнул ведущий, и зрители в студии послушно рассмеялись.

— И, знаете, я думаю, что Тимми и Эйнджел имеют точно такую же структуру — Тимми и анти-Тимми, Эйнджел и анти-Эйнджел — существа, которые возникли в сумерках реальности, обреченные аннигилировать друг друга прежде, чем мир успеет заметить их существование, хотя и сможет почувствовать их — по тем волнам, которые бегут по материи воспринимаемой нами истины.

Снова смех.

— Вам смешно? Черт побери, даже в «Enquirer» меня восприняли гораздо серьезнее, чем тут!

Пламя

...вулкан снова трясется, и громыхает, и...

Пламя

...картина Лорана МакКендлза раскололась на части! И крышка слетела с гроба! Раскаленный ветер вырвался через трещины в склоне вулкана, и его стремительные порывы смели прочь клочья плоти Лорана, его последнюю картину...

...крышка гроба с грохотом скатилась вниз...

...ветер, белый, удушающий ветер, и...

...Эйнджел.

Смотри. Он стоит наверху, прямо у самой лавы. Темный силуэт на фоне мерцающего ярко-красного озера... тусклое мерцание белоснежной кожи в серебряном свете луны... единственное, что скрывало его наготу, — это тень кожистых крыльев, наполовину сформировавшихся в пустоте...

Сажай вертолет. Сажай, пилот, сажай.

Где?

Смотри... там. Базальтовый пласт, который идет вокруг кратера... кажется, он достаточно широкий. Опусти нас с Пи-Джеем вниз. И сразу же улетай прочь отсюда. Возвращайся в Джаяпуру. Обратно в реальный мир.

Ладно.

Смотри, Пи-Джей. Он ждет нас. Смотри, на берегу мерцающего океана стоят души всех тех, с кем я сталкивался за время своих двухтысячелетних блужданий. Смотри. Там Памина... пустая кожа колышется под серным ветром. А вот — Амелия Ротштайн, одетая как валькирия, гарцующая на коне среди кровавых волн. Смотри, у коня вместо головы — череп. А вот и колдунья Симона Арлета — выходит из лавы, словно обезображенная Венера. Там все мои друзья: Карла и Стивен, Петра и Брайен. Все они ждут, Пи-Джей. Чего они ждут? Что мы совершим наш последний акт магии, магии абсолютного завершения.