Суета сует. Бегство из Вампирского Узла - Сомтоу С. П. - Страница 25

Но сейчас надо сосредоточиться, отдать дань уважения мертвому. Весь павильон был залит ярким светом; аромат ладана растекался в воздухе, пахнущем свежестью после ночного дождя. Лорану было жарко в темном костюме — Бангкок вообще не подходящее место для темных костюмов, — хотелось сесть, но сесть можно было только на циновку, в почтительной позе phab phieb, как и подобает на похоронах. Поза неловкая, скованная... ладони сложены вместе, как для молитвы. А ведь эти женщины в темных одеждах именно так и сидят, и им, похоже, совсем не жарко, и они не испытывают никаких неудобств. Монахи, сидящие на возвышении, тянули свой скорбный речитатив, специальные вентиляторы дули им прямо в лицо, погребальные мантры разносились по всему павильону. Мальчишки из храма, одетые в лохмотья, медленно обходили собравшихся — разносили стаканы с холодной водой, подкрашенной горькой эссенцией из роз.

Лоран взял стакан, набрал полный рот розовой воды и понял, что не сможет это проглотить, но выплюнуть было некуда. Пришлось глотать.

Кто-то положил руку ему на плечо.

— Здравствуйте. Так это вы — серийный убийца?

Лоран обернулся. Перед ним стояла миниатюрная старая дама, ростом ему по грудь, в черном платье на бретельках и явным избытком косметики на лице.

— Я не убийца, — сказал Лоран.

— Нет, нет. Я знаю. Мой сын много раз говорил мне, что вы не убийца, а только phii khao.

— Нет, я не одержим злым духом. Прошу прощения.

— Вы очень нравились моему сыну, не знаю даже почему.

— Вы мать Пита, — сказал Лоран. — Мне... мне искренне жаль.

— О, не стоит. Это все плохая карма.

— Вы, наверное, очень его любили. — Лоран копался в памяти в поисках очередного клише, подходящего для подобного случая. Он уже начал жалеть, что пошел на похороны.

— Плохая карма, — повторила мать Пита. — Убийца буквально его растерзал, разорвал на куски. Вырвал кишки, засунул их ему в рот... и еще он потерял много крови. Может быть, кто-то пил его кровь, как вы думаете?

— Я не знаю, меня там не было.

— Пит очень много о вас рассказывал. Вы придете завтра?

— Завтра?

— Ой, вы же не знаете тайских обычаев. Бывает, что похороны продолжаются несколько дней. Все это время он будет лежать в фобу, а в последний день мы сожжем его тело. Монахи уже заканчивают молебен. Пойдемте, сейчас начнется поминальная трапеза.

Столы расставили прямо во внутреннем дворике под пластиковым навесом, растянутым между тремя столбами и стеной пагоды. Это был самый лучший банкет, какой только могла позволить себе семья Пита. Несколько пожилых тетушек и незамужних кузин обслуживали гостей, наполняя тарелки рисом, карри, острым салатом и зловещего вида супом, в котором плавали конечности каких-то странных морских тварей, похожие на останки погибших инопланетян. Мать Пита потащила Лорана к огромному блюду foi tong.

— Я знаю, что вам надо идти, — сказала она, — но сначала попробуйте этот десерт. Непременно попробуйте. Белым он нравится. — Она взяла бумажную тарелку и наложила ему целую гору золотистого сладкого лакомства из яиц и сахара. Да, подумал Лоран, все познается в сравнении. Теперь даже вычурные приемы в имении леди Хит с их пустой болтовней показались ему не такими уж и тоскливым. Там хотя бы угощали гостей сигаретами с травкой.

— Прошу прощения, но мне что-то не хочется есть, — сказал он, озираясь в отчаянных поисках выхода. — Мне бы хотелось вернуться туда... отдать ему дань уважения... еще раз.

А ведь он был там, рядом, когда убивали Пита. Пусть и не во плоти, но все же... Почему же он ничего не помнит? Что с ним творится в последнее время? Почему в его памяти столько провалов? Там был еще слепой шаман... это он помнил... машина, которая гналась за ними под проливным дождем... что еще?

Он вернулся в павильон, встал на колени у гроба Пита — и попытался вспомнить. Шаман, комната в павильоне в саду, девушка на улице... фрагменты и образы, которые размывают память, как дождевая вода точит камень... и камень крошится... и реки смывают песок.

Колдун

Леди Хит вошла в палату на третьем этаже больницы Самитивей, где лежал ajarn. Она прошла совершенно свободно; в палатах на третьем этаже всегда «держали» места для членов ее семьи в обмен на щедрое содержание, которое получала больница из денег покойного принца Пратны.

Состояние ajarn было крайне тяжелым. Эта ночь практически убила его; он, несомненно, был бы уже мертв, если бы Хит не примчалась к нему на помощь — поддавшись странному порыву, вызванному некоей таинственной силой, которая связывала леди Хит с Эйнджелом Тоддом, — а ведь она даже не знала, куда ехать. Но что-то вело ее, что-то указывало дорогу...

Леди Хит присела на край кровати и немного подождала. Шаман лежал неподвижно, и она уже было решила, что он без сознания. Но потом старик прошептал ее имя.

— Я принесла вам орхидеи, — сказала она. — Они очень красивые. Жалко, что вы их...

— Я вижу, — прервал ее ajarn Сонтайя, — я их вижу твоими глазами. Хотя видения туманны, и скоро я стану слепым и внутри. Но пока что я вижу.

Она улыбнулась, и ей показалось, что он увидел, как она улыбается.

— Это все из-за слоников, — проговорила она. — Из-за жертвенных слоников. Теперь я знаю, что ошиблась, когда их пересчитывала. Надо было пересчитать их как минимум три раза.

— Да, иногда боги бывают слишком привередливыми, — рассмеялся колдун и тут же закашлялся.

— Если вам нельзя разговаривать...

— Все нормально. Просто, боюсь, я слишком быстро теряю жизненные силы... наверное, это расплата за сверхъестественные способности. Левитация, например... кое-кто в нее верит, и в трудах великих мастеров всегда найдется хотя бы одна история о человеке, который умеет летать... но все это было во времена, когда духовное начало было сильнее, чем теперь... или, может быть, древние гуру тоже дурили народ, как и наши уважаемые современники... нет, ты не смейся... я же читал всех этих Хаббардов и Джозефов Смитов... все они шарлатаны... как, впрочем, и я. Сделай мне одолжение... вон там, слева, капельница... поверни эту штучку, ну, чтобы лекарство прошло... это демерол... обезболивающее... нуда, наркотик... они все боятся, что я подсяду на эту дрянь... а если даже и подсяду, так что с того... я старик, и мне не так уж и много осталось на этом свете... так хотя бы не мучиться напоследок...

— Вы — шарлатан? — удивилась Хит. — Но я же своими глазами видела... как в вас вселился бог Брахма и как вы превратили ливень в святую воду и загнали вампира в бутылку...

— Заблуждение, моя дорогая Хит. Это всего лишь видимость.

— Но ведь вы правда поймали Эйнджела.

— Все мы — пленники сансары. Мир — это иллюзия, и не только наш мир, но еще тысячи других миров, адов и раев, где живут расы демонов и расы ангелов. Все это — не что иное, как иллюзия... и твой друг-вампир тоже лишился свободы лишь иллюзорно... Жизнь — величайшая из всех иллюзий, и тем более — наша жизнь, ведь мы всего лишь фрагменты сна, которого никто и никогда не видел.

— Вы так говорите... прямо как по учебнику.

— Может быть... можно еще раз тебя попросить... еще демерола?

Она сделала, как он просил. Старик улыбнулся. Встревоженная медсестра на мгновение возникла в дверях палаты, но тут же исчезла.

— Вы хотели мне что-то отдать, ajarn, — напомнила Хит. — Вы говорили...

— Посмотри там, в мешке.

Она залезла в пакет, висевший на спинке кровати. Там было столько всего, столько всяких диковин, удивительных и непонятных: что-то мягкое, что-то скользкое, пушистое, гладкое и шершавое. Камень, обтянутый змеиной кожей. Апельсин, утыканный шипами. Рассыпанная гвоздика.

— Гадость какая, — вырвалось у леди Хит.

— На самом деле я тоже так думаю, — улыбнулся ajarn. — Главное — сосредоточься. Тебе нужен маленький пузырек для духов из поддельной слоновой кости.