Памятное. Новые горизонты. Книга 1 - Громыко Андрей Андреевич - Страница 96

Этот авторитетный партийный деятель с дореволюционным стажем много лет работал в Коминтерне, а после образования МИД УССР был назначен министром иностранных дел республики.

Лично у меня были тесные, деловые отношения с Мануильским, к которому я проникся глубоким уважением. Вспоминаю о нем с неизменной теплотой. Это был принципиальный марксист-ленинец, оставивший добрый след в истории партии и страны.

В жизни Мануильский отличался скромностью. Его выделяли среди других советских дипломатов обширные знания в области общественно-политических наук. Получив прекрасное образование – Мануильский окончил в 1911 году известную Сорбонну в Париже, – он на всю жизнь сохранил интерес к научной и теоретической работе. За большой вклад в науку его избрали академиком Академии наук УССР.

Мои первые встречи и рабочие контакты с Мануильским состоялись во время Сан-Францисской конференции.

Мануильский входил в руководящее ядро трех наших делегаций. Эта небольшая группа анализировала положение дел на конференции, намечала тактические и иные планы по осуществлению директив центра. По свойствам своего ума и характера он не старался сосредоточивать внимание на каких-то частных проблемах и их разработке. Мануильский не любил обилия цифр, мелких фактов и без необходимости ими не пользовался. Его душе больше отвечали принципиальные суждения, анализ проблем, так сказать, вширь. Тут он чувствовал себя увереннее и умел использовать свой богатый политический опыт, разносторонние знания.

Хотел бы отметить, что Мануильский выделялся как интересный, обладающий чувством юмора собеседник. Ему хорошо удавались словесные зарисовки людей, с которыми он встречался. При разговоре, казалось бы, на тему высокой политики Мануильский вдруг вспоминал какой-то факт, относящийся к его пребыванию в той или иной стране. Он мастерски рассказывал нам о былом, когда на память ему приходило что-то занятное, и делал это с юмором.

Однажды Мануильский поведал о своем посещении довольно известного Музея Тревен в Париже. Это музей восковых фигур. Там выставлены искусно выполненные подобия многих выдающихся деятелей, прославившихся тем или иным способом и оставивших о себе память среди людей не только во Франции, но и в других странах. При их изготовлении скульпторы стремились сохранить натуральные пропорции и добиться максимальной схожести статуй с оригиналами. Стоит сказать, что по примеру этого музея позже создали в Лондоне его двойник – Музей мадам Тиссо, пользующийся не меньшей славой.

В Музее Тревен – а в это время в нем находилось немного людей – Мануильский решил подшутить над двумя посетительницами. Он обогнал их, незаметно встал в ряд восковых фигур и, когда дамы приблизились, замер. Особую заботу вызывали усы: главное, не шевельнуть ими, да и глазами не моргнуть.

И вот дамы вплотную подошли к Мануильскому и с любопытством уставились на него. Одна из них сказала другой:

– Смотри, ведь как живой.

Тут Мануильский сознательно задергал усами и произнес:

– Мадам, я хочу ожить.

Обе дамы испуганно вскрикнули и, лишь отскочив на добрый десяток метров, опомнились, догадавшись, что произошло. Мануильский уверял меня:

– Да, да, Андрей Андреевич, все случилось именно так.

Незабываемый день

То, что сделали державы-победительницы в Сан-Франциско, их в конечном счете согласованная работа обеспечили успех этой конференции. Конструктивная позиция СССР во многом способствовала этому. В выступлении советской делегации на одном из ее заседаний подчеркивалось:

– Делегация Советского Союза в ходе всей работы конференции стремилась к тому, чтобы создать такой устав международной организации, который обеспечивал бы эффективное осуществление стоящих перед ней задач… Народы представленных на этой конференции стран преследуют общую цель – недопущение повторения новой войны.

Конференция в Сан-Франциско завершилась подписанием Устава ООН – универсального международного договора, в котором Объединенные Нации провозгласили в качестве своей основной цели: «Избавить грядущие поколения от бедствий войны». Советское руководство поручило мне поставить за СССР подпись под этим историческим документом.

Возложенную на меня миссию я выполнил 26 июня 1945 года и сделал это с сознанием ее высокой ответственности. День подписания Устава ООН – один из самых незабываемых в моей жизни.

Особых торжеств не было, хотя Трумэн счел возможным лично выступить в день закрытия конференции с обращением к ее участникам. В этом обращении говорилось:

– Устав Организации Объединенных Наций, который вы только что подписали, являет собой солидную структуру, используя которую мы сможем построить лучший мир. История возблагодарит нас за это. Между победой в Европе и окончательной победой в Японии в этой одной из самых разрушительных войн мы одержали победу над самой войной.

Так в 1945 году президент США высказался в пользу строительства лучшего мира. Но не успели высохнуть чернила подписей государств под Уставом ООН, как он, засучив рукава, стал работать над сколачиванием замкнутого военно-политического блока НАТО. Само создание этого блока представляло собой большой силы удар по Организации Объединенных Наций и по надежде народов обеспечить мир для нынешнего и грядущих поколений.

Когда погасли огни в залах, где проходили заседания конференции, все ее участники, конечно, задавали и друг другу, и каждый сам себе такие вопросы:

– Что же дальше? Когда же реально будет создано то здание мира, вокруг которого велась интенсивная работа в Дум-бартон-Оксе, Ялте, Сан-Франциско?

Задавали эти вопросы и мы, советские представители. Однако ответы получались разные.

Вот ответ представителя одной из стран – наших союзниц на первый вопрос:

– Нужно решить еще тяжелую задачу – поставить на колени Японию. Советский Союз должен помочь это сделать, иначе Соединенным Штатам будет туго.

На второй вопрос можно было услышать такой ответ представителя европейской союзной державы:

– То, насколько прочным будет здание мира, во многом зависит от ближайших союзнических конференций и от характера мирных договоров, которые предстоит заключить с бывшими вражескими государствами.

Оба ответа имели резон. Не только люди, занимающиеся проблемами внешней политики, но мужчины и женщины в солдатских шинелях, которые еще не были сброшены с плеч, ясно сознавали, что державы-победительницы должны сказать свое решающее слово относительно того, в какой мере согласованно будут они действовать после завершения Второй мировой войны, после того как меч возмездия будет вложен в ножны.

Оглядываясь теперь на события более чем сорокалетней давности, нельзя не задуматься над тем, почему тогда, несмотря на то что самая великая трагедия в истории человечества подошла к концу, люди все же не испытывали полной уверенности, что она станет последней. Какой-то глухой внутренний голос говорил: «Подождите, в мире есть два мира, каждый из них смотрит по-разному на будущее. Многое на этот счет скажут последующие форумы союзников, а еще больше – реальный их курс».

Сейчас ни один трезвый политик не станет оспаривать того, что если бы союзники вместе с другими государствами сразу же после великой Победы не создали ООН, то, скорее всего, ее вообще бы не создали.

У Советского Союза, у его государственного руководства совесть чиста. Они сделали все, что могли, чтобы на фундаменте победы над коварным и сильным врагом построить прочное и эффективное здание безопасности для всех. Подтверждением этого является активная внешнеполитическая деятельность СССР как в ходе войны, так и после ее окончания.

Работа в ООН – прекрасная школа для дипломата любого ранга. Немало сил за годы существования Организации отдали этому труду различные советские представители. Хотелось бы выделить известных советских дипломатов В.А. Зорина и Я.А. Малика. Каждый из них подолгу работал в Нью-Йорке, достойно отстаивая интересы нашей страны в ООН. В течение десяти лет на посту постоянного представителя СССР при ООН эффективно трудился О.А. Трояновский.