Урод - Соловьев Константин - Страница 53

Тигир опомнился первым.

— Быстро! — рявкнул он, вскакивая и рывком поднимая с земли Крэйна и одного из загонщиков. — Времени мало! Расходимся разными путями, сейчас же, сбор возле разрушенного садка шууев в восточной части города, там еще улица разделяется на две и на перекрестке старый трактир с провалившейся крышей. Живо! Разговаривать будем после.

— Так это что выходит... — Теол, старый загонщик с пожелтевшими медленными глазами и припухшими дряблыми веками растерянно озирался. — Это как же... Как так — бежать? А Таспин?

— Сдох твой Таспин! — рыкнул увалень Пирн, который первый заметил посыльника. — Востри лапы, старый дурак!

Теол замешкался, Тигир рванул его за ветхий ворот вельта и швырнул вперед.

— Сбор где я сказал! — крикнул он ему на ухо. — Если хочешь жить — двигай туда. Все. Расход!

Придерживая прыгающий на боку стис, он скользнул в рассветную серость, заползавшую в улицы, и исчез, оставив ровный перестук твердых деревянных каблуков. Теол, смешно вихляя тощей костлявой задницей, бросился за ним.

Двое загонщиков побежали в противоположную сторону. Крэйн некоторое время следил за ними взглядом, потом побежал и сам.

Красная полоска Эно над стенами делалась все шире и шире, постепенно разрезая небо на две части.

Они снова собрались лишь под закат Эно в трактире и в этот раз их было шестеро. Тигир, мрачный и казавшийся разом постаревшим, сидел без движения, подперев подбородок руками и обводя взглядом своих бывших работников. Чувствуя его настроение, они тоже молчали, передавая по кругу кувшин тайро. Но сегодня их не брал даже хмель.

Крэйн сидел по левую руку от Тигира и пытался сообразить, что происходит. Дайрон не стал платить, это ясно. Что бы ни говорил Тигир о вере, родственник шэда явно имел свое суждение на этот счет. Думая о нем, Крэйн сжимал под столом рукоять стиса.

Ублюдок! А ведь будь вместо плечистого недотепы Таспина он, именно его кости сейчас бы обгладывал ывар. И если бы сказал Тигир — он бы пошел, не почувствовав подвоха, пошел бы прямо к ним в руки...

Полторы сотни сер оказались достаточной ценой за жизни загонщиков.

Наниматель решил не продлевать уговор на следующий сезон, рассудив, что сэкономленные деньги лишними не будут, а в Трисе всегда будет довольно на все готовой черни, чтобы продолжить выгодное дело. Дайрон пошел бы даже на убийство Тигира, но хитрый загонщик сам не первый Эно крутился в этом деле и послал вместо себя замену.

— Что с остальными? — глухо спросил Тигир, поднимая голову.

Пирн, оставшийся за старшего, заволновался.

— Я искал. Нет. Никого, тряси их, нет. Эльдо и Сахир исчезли, вышли из трактира и не оборотились. Гона как раз в Урт в какой-то драке прирезали, он и пикнуть не успел, Малеуз захмелел да угодил аккурат в ывар-тэс... Счезли все, Тигир. Никого нет.

— Бодо? Сирей? Крайт?

— Никого. Как пришли с загона, так и не появляются. У кого есть родня — спрашивал, никто не знает.

Тигир скрипнул зубами, откинулся на спинку стула.

— Нас уже давят, ребята. Дело кончено. Я думаю, остались только мы. — Он коротким жестом обвел всех сидящих за столом. — До остальных уже добрались.

— Дайрон?

— Он. Др-рянь... Сколько вместе, сколько пережито было... Дрянь, дрянь, дрянь! — Тигир вбивал каждое слово в столешницу ударами крепкой мозолистой руки, и сухое дерево покорно трещало. — Решил, что пора и старику Тигиру повидаться с ываром. Ну ничего, мы еще поглядим...

Уцелели — и то ладно. Ушедшие, но до чего же быстро сработано... Как чувствовал, что не к добру эта мразь каждого загонщика из отряда лично смотрит и припоминает! Выискивали, наверняка не без стражи. Ох, Дайрон...

Преданно заглядывающий ему в рот Теол облизнул сухие старческие губы.

— Господин Тигир... Что ж это получается, нам грошей не видать?

Один из загонщиков зло рассмеялся.

— Теперь самое верное — голову сохранить, куда уж деньги! Иль не разумеешь, чего происходит?

— Я заработал!

— Два локтя хитина в живот ты заработал. — Загонщик сунул ему под нос маленький желтый кулак с распухшими костяшками. — Жри теперь, что заработал, тряпка старая!

У Теола задрожали губы, уставившись каким-то недоверчивым взглядом на протянутый кулак, он быстро и громко задышал, дряблые щеки натянулись на каркасе черепа.

— Я заработал... — повторил он тихо. — Я честно... Ах вы хеггово семя, что же получается, мои деньги забрали?

— Молчать. — Тигир брезгливо покосился на старика, повернулся к остальным. — Значит, так, ребята. Мы еще живы, головы наши подороже выйдут, чем полторы сотни, мне думается так. Смелым ребятам, у которых головы на месте, много можно мест выискать.

Кувшин тайро, ходивший по кругу, почти опустел, Тигир принес еще один.

Крэйн не отказывался, когда очередь доходила до него, остальные тоже не теряли времени. Скоро языки стали заплетаться, а глаза — маслянисто блестеть.

— Я так думаю. — Тигир обвел их взглядом. — Из Триса нам придется бежать. Загонов больше не будет, а Дайрон нас всех по одному передушит, на это у него сил хватит. Ловить нам в этой яме, парки, нечего. Выловят каждого, тут уж будьте уверены. Но я вас знаю. Не один день мы с вами тыняли смерть, кое-кому спасал шкуру я, а кому-то и я довожусь должником, верно? У нас с вами старые дела... А своих, парни, не бросают, это верно. Коли Ушедшие сбили нас в одну дыру, видно, судьба нам держаться вместе. По одному — выгорим, как связка вигов, сила наша — в единстве. Что думаете?

— Это так, — спокойно сказал Крэйн. Обычно он избегал заговаривать, если только не был наедине с Тигиром, загонщики удивленно покосились на него. — Но покидать Трис не годится. Нас прирежут еще до вала, а если успеем выйти — настигнет дружина. В поле от нее не схоронишься, это не карки.

На самом деле он думал о лекаре, об оставшихся притираниях и своем лице. Денег нет, но здесь единственный лекарь, который согласился его врачевать, возможно, он поверит в долг десяток или два сер, а там уж он найдет способ заработать... Главное — не бежать из Триса, когда все только стало налаживаться. Не терять шанс. До следующего города они будут добираться не меньше десятка Эно, а время — это второе после жизни, чего ему терять нельзя. Если он хочет сбросить уродливую, покрытую коростой засыхающих язв, личину и снова стать собой.