Урод - Соловьев Константин - Страница 36

Проклятый ворожей лишил меня лица, но над моей душой он не властен».

Крэйн шел уверенно, не уступая никому дороги, как шел раньше по коридорам тор-склета или узким улочкам Алдиона, эта уверенность даже в сочетании с вонючим грязным плащом не давала прохожим возможности усомниться в том, вправе ли он находиться здесь. Он старался идти не спеша, внимательно осматриваясь, чтобы не пропустить того, что искал. Он уже имел на примете несколько мест, в которых несложно будет схорониться Урт или два, но понимал, что кратковременное убежище ему не подходит, чтобы дождаться вестей от Дата, ему придется провести в Трисе не один десяток Эно. Значит, нужно искать дальше. Один раз он чуть не столкнулся с несколькими дружинниками, но, предупрежденный блеском начищенных кассов, вовремя свернул на другую улицу и ускорил шаг. Встреча с воинами шэда могла окончиться плачевно.

Наконец он нашел то, что ему требовалось. Пройдя еще несколько улиц и очутившись возле шеренги величественных склетов с не менее гордыми вывесками, он наткнулся на засохший колодец, стоящий в стороне от дороги и почти скрытый от взгляда густой порослью колючего кустарника. Колодцем давно никто не пользовался, обвалившийся пласт никто не убрал, а деревянную кладку, ранее ограждавшую ее, давно разобрали. Осталось лишь широкое неровное углубление в земле, зияющее черным бездонным провалом.

Улучив момент, когда на улице не окажется прохожих, Крэйн пробрался к нему, в очередной раз поблагодарив судьбу за то, что в Трисе, как и в Алдионе, не привилась глупейшая традиция прорезать дырки в стенах склетов. Глубина колодца оказалась подходящей, Крэйн прикинул, что до дна не меньше пятнадцати локтей, затаись там человек — его непросто будет рассмотреть даже с факелами, выбраться же будет достаточно легко — стены колодца были из плотной слежавшейся глины, в которой можно будет сделать несколько редких отверстий.

Он уже опустил одну ногу, ощупывая опору, когда взгляд, отвлеченно блуждавший из стороны в сторону, остановился на одной из вывесок. Он даже не сразу понял, почему именно эта вывеска — большой деревянный квадрат с короткой надписью, — привлекла его внимание. А когда понял — нога, нащупывавшая углубление в скользкой глине, замерла.

Лекарь.

Крэйн облизнул пересохшие губы. Лекарь может ему помочь. Спасительная мысль белым зигзагом проскочила в мозгу. Возможно, его болезнь могут излечить здесь. Трис большой город, здесь много черни и больных, здешний лекарь может разобраться, что за хворь изъела его лицо. Родовой лекарь из Алдиона был стар и глуп, к тому же он видел болезнь только в стадии зарождения. Возможно, еще не слишком поздно...

«Нет, — приказал себе Крэйн, не сводя глаз с вывески. — Сейчас слишком опасно. Лекарь может проговориться и дружинники шэда возьмут меня в тот же Эно».

Однако что-то внутри него упрямо затвердело, мешая продолжить спуск.

Возможно, болезнь еще не взяла свое, она может углубиться внутрь и тогда, даже если он успеет найти посыльного от Лата с деньгами, может быть уже поздно. Почему он уверен, что его болезнь не смертельна?..

Возможно, как раз сейчас еще не поздно вмешаться, остановить болезнь, пока она не распространилась на все тело.

Несмотря на жаркий Эно, стоящий почти в зените, Крэйн почувствовал выступивший по всему телу, от подмышек до паха, ледяной пот. Он уже представил себя, валяющегося в узкой и темной земляной яме — покрытого обваливающейся коростой, смердящего, превратившегося в сплошной гнойный нарыв. Силы оставят его и свою жизнь он закончит в мучениях, бессильно глядя на крошечный квадрат неба высоко над головой.

А ведь достаточно всего лишь пойти к лекарю, узнать, насколько опасна его болезнь. Деньги? Он отдаст их, как только получит помощь от брата, он даст слово шэла! Пусть лекарь хотя бы осмотрит его, ведь он не сможет отказать умирающему человеку в такой малости — просто осмотреть его? Он добьется от лекаря ответа, а потом, как только Лат... «Нет, — подумал он, чувствуя, как мысль его сладко замирает, успокоенная близким освобождением от мук. — Я получу деньги сразу же, не буду ждать посыльного. Пойду работать. Я силен и опытен, я найду что-то, способное приносить деньги».

Та часть его существа, которая еще оставалась шэлом Алдион, воспротивилась, но другая, отмеченная уродливой печатью на лице, готова была согласиться с чем угодно. Работать в поте лица, как чернь, голодать, терпеть Урт за Уртом без сна — только бы очистить лицо от этой заразы, вернуть себе былую красоту. Конечно, тогда его смогут узнать шпионы Орвина, но эта опасность виделась нечетко, как размытое облако на горизонте. Когда его лицо станет чисто и с него исчезнут отвратительные язвы, он снова станет собой, его отточенный, как эскерт, ум снова заработает, он что-нибудь придумает. Женщины будут падать к его ногам, стоит ему лишь посмотреть на них, мужчины будут провожать его восхищенным и завистливым взглядом. Несложно будет найти сотню-другую сер и покинуть Трис, двигаясь дальше на север. Подальше от проклятого Ушедшими Алдиона и Орвина.

Крэйн и сам не заметил, как приблизился к склету лекаря. Беспокойно оглянувшись, словно ожидая увидеть перекрывающих улицу дружинников, он натянул еще ниже капюшон и решительно отворил дверь.

Лекарь коснулся его щеки крошечной деревянной палочкой, оканчивающейся причудливым разветвлением. Крэйн вздрогнул от боли, когда хитиновые острия коснулись его щеки, но завил себя смолчать. Половина лица казалась раскаленной, под вздувшейся кожей что-то ритмично пульсировало.

— Понятно... — Лекарь брезгливо вытер свою рогулинку тряпицей, покосился на Крэйна. — Ты чувствуешь боль?

— Боль?

— Да, боль. Не отнимай моего времени, лентяй, говори быстро. Здесь у тебя болит?

— Жжет. Особенно после сна.

— На закате Урта на жжет?

— Немного.

— Понятно, — повторил лекарь, отворачиваясь. — Так и должно быть.

Ок был молод, гораздо моложе лекаря из тор-склета Алдион, почти ровесник самого Крэйна. Лицо его, гладкое на здешний манер и лишенное даже признаков растительности, было навечно запечатано выражением угрюмого и усталого превосходства, вероятно, следствие его рода занятий. Сквозь эту печать на мир жестко смотрели живые настороженные глаза с сильным и тяжелым взглядом, небольшой искривленный нос, бледный, как свежесброшенная шкура шууя, и тонкие губы, которые он имел привычку потирать указательным пальцем почта после каждой фразы. Это был тот тип людей, с которым Крэйн был знаком по предыдущей жизни, хотя и находился в то время по другую сторону. К этим людям относились преимущественно грамотные и не лишенные светского лоска поэты, ювелиры и игроки на виндалах, которые были частыми гостями в тор-склете Риаен. С ранних лет осознав собственные достоинства и раз и навсегда отделив себя несмываемой чертой от мира, они смотрели на окружающее холодным и трезвым взглядом мастера, при этом внешность почти всегда имели невзрачную. Не имея возможности проявить себя иначе, они с головой уходили в свою работу, развивая в себе усталый цинизм никем не понятых мастеров.