Урод - Соловьев Константин - Страница 33

Настоящий человек, способный действовать и думать, а не выживать в грязном латаном шалхе, не обращает внимания на смех. Его не запятнать презрением и выкриками черни. Что вы знаете о жизни, крошечные муравьи, мечущиеся между миской вонючей похлебки и лежанкой? О чем вы способны думать? Да вы просто не способные мыслить куски шевелящейся плоти, которую ывар-тэс поглотит вместе с воспоминаниями о вас».

Крэйн бормотал про себя, с каждым шагом приближаясь к проходу в вале.

Гордость и благородное презрение толкали его вперед, как огромные крылья за спиной. Когда он приблизился на пол этеля, рубеж был пройден — один из стражников коснулся рукой плеча другого и оба, даже не вставая, развернулись к пришедшему, небрежно положив руки на торчащие за поясом удлиненные кейры. Крэйн замедлил шаг, стараясь оставаться к ним правой стороной лица.

Он знал, что выглядит отвратительно даже по меркам этого уродливого города — потрепанные штаны, грязные настолько, что цветом лишь немного отличаются от земли, их можно принять за лохмотья, никто не разглядит некогда богатую ткань, худое грязное тело с воспаленным вздувшимся рубцом через всю грудь и живот. Из остатков талема он сделал обувь, но когда он подходил к Трису, ноги, привыкшие лишь опираться о стремена хегга, стерлись в кровь. Волосы он попытался расчесать и ими хоть как-то прикрыть лицо, но даже это не удалось ему — омоченные кровью, потом и грязью, они превратились в бесцветные, твердые на ощупь колтуны, похожие на струпья. Крэйн решил срезать их, как только доберется до города. Как только найдет гонца от Лата и снимет небольшой склет возле центра.

Стражники, не скрываясь, внимательно смотрели на него, глаза их были насторожены. Крэйн попытался улыбнуться, потом вспомнил, как искривляется левый угол рта и не стал. Это всего лишь стража, напомнил он себе, это не дружинники Орвина. Ни один человек в мире сейчас не признает во мне шэла Алдион.

Когда он подошел, один стражник неспешно встал и, словно случайно, перегородил дорогу. Другой остался сидеть, лениво рисуя в пыли извилистые линии острием кейра. От обоих пахло потом, старым хитином и похлебкой на мясе шууя. Оба были крепкими, но по тому, как они двигались, как поворачивались их головы и как смотрели глаза, Крэйн уже понял, что мастерство их годится лишь на то, чтобы внушать ужас городским ворам, с одним коротким стисом он справился бы с ними не больше, чем за пять мгновений. Впрочем, можно и без стиса — того, что поменьше, сразу пальцами в горло, другого после разворота — локтем под ребра и, двойной, по кадыку и в... Нет, нельзя. Ты можешь убить их как безоружных детей, вполне возможно, что ты убьешь еще десяток, который выбежит им на помощь. Если у кого-нибудь из этого сброда найдутся пристойные эскерты, лучше если сразу дюжина, то сможешь продержаться до самого Урта. Если, конечно, они не окружат и не возьмутся за артаки. Но этого допускать нельзя. Пусть пялятся с любопытством на его щеку, пусть посмеиваются.

Если он хочет выжить и вернуть себе положение и лицо — он вытерпит. Он еще и не то вытерпит за возможность снова стать собой, выбраться из этого скопища оборванцев!

Он молча остановился перед стражником, отчаянно пытаясь отбросить жесткие непослушные волосы на левую щеку.

— Хвала Ушедшим, — протянул стоявший стражник, пристально вглядываясь в его лицо.

— И вечная слава, — наугад бросил Крэйн. — Я могу пройти?

— Не так быстро. Откуда ты такой красивый явился?

От этих слов Крэйн почувствовал, как кровь бросается ему в лицо. Он даже покачнулся, сжимая пальцы в кулаки но удержал себя в руках.

— Путешествую, — сказал он сдавленно, стараясь не смотреть в это отвратительное пухлое лицо с жирными губами и редкими белесыми ресницами. — Иду из одного города в другой. Моя дорога привела сегодня в Трис.

— Деньги просишь?.. — Стражник поддался вперед и резко смел волосы с его лица. — Ого! Билен, посмотри-ка!..

Сидящий стражник неохотно повернул голову, вздрогнул от неожиданности и поцокал языком.

— Действительно красавец. Эк тебя... Не страшно ходить-то с такой мордой? Того и гляди за чудовище примут. Или тайлеб-ха.

— Ывар, — с огромным напряжением улыбнулся Крэйн, борясь с непослушными пальцами обхватившими за спиной рукоять стиса. — С малых лет, мой господин.

Обращение «господин» явно польстило стражнику, он покачал головой и на лице его отразилось что-то вроде сочувствия. Тем более отвратительного, что на уродство Крэйна он смотрел сверху вниз, зная, что ему самому такое не грозит.

— В склет пытался влезть да напоролся, никак?

— О нет, всего лишь ывар-тэс. Я едва не погиб.

— Ывар-тэс? — Первый стражник все не отходил, впившись взглядом в его лицо. — А рубец-то свежий! Эй, Билен, посмотри, какие дырки делает нынче ывар! Не иначе он уже научился орудовать эскертом. Парень, ты мне не лги, я же вижу, что дело свежее.

— Это не эскерт, господин, — второй раз «господин» дался легче, хотя Крэйн все равно сжался, чтобы вытолкнуть это слово из себя, губы одревенели. — Это старый след от кейра.

— Кейра?.. Ты, выходит, буйный?

— Это случилось не по моей вине.

— И не особенно разговорчивый, — хмыкнул стражник. — Пустишь тебя в город, а на другой Эно ты кому-нибудь горло на улице перережешь. Морда твоя все о тебе говорит. Сразу видно, хлопотный ты, да и насчет ывара-то брешешь наверняка. Слышь, Билен, а может, он заразный какой?..

Сидящий стражник, чертящий в пыли линии, задумчиво пожевал губами, окидывая его взглядом с ног до головы.

— Да нет, не похож вроде. Просто рожей не вышел, так то со всяким может случиться. На шеереза не тянет.

— Не тянет... — пробормотал первый. — Этак каждый не тянет, а потом посреди Урта находишь в ывар-тэс то палец, то ухо чье... Ты на рожу его глянь! Гисторн как увидит, кого мы в город пустили, нас туда обоих живьем скинет!

— Мне надо пройти, — тихо сказал Крэйн, глядя в землю у носков своих ног. — Я долго шел и мне нужны отдых и еда. Иначе я умру.

— Умру!.. Здоровый, как молодой хегг, вон сколько пухлостей нагулял... — Стражник ущипнул его за мышцу плеча. — Работать не умеешь, а жрать и спать тебе я подавай? Нет, не выйдет. Шел бы ты обратно. Нечего тебе в городе делать.