Урод - Соловьев Константин - Страница 112

Орвин тяжело задышал, даже силы его характера с трудом хватало для того, чтоб сдерживать гнев. Он уже успел понять — его, как и Крэйна, использовали вслепую. Как деревянную фигуру в игре, переставили с клетки на клетку. Окажись сейчас в его руке эскерт — ударил бы не задумываясь, Крэйн видел это по его лицу. Но одного взгляда жреца оказалось достаточно — Орвин обмяк, желваки под тонкой кожей исчезли.

— Он с готовностью отправился вместе со мной в Себер, как он считал — чтоб устроить ловушку на тебя. Ты решил заманить в сети его самого, и здесь я тоже готов был помочь тебе. Я сделал в точности то, что обещал — помог вам обоим, вы поймали друг друга. Но теперь ваше время закончилось.

Крэйн молчал. Руки и ноги стали непослушными, негнущимися, в голове глухо гудело.

— Значит, ты... С самого начала ты... — Он глубоко вздохнул, но сил от этого не прибавилось. — Зачем?

— Чтобы сделать из тебя того, кем ты есть сейчас. — Жрец сделал шаг навстречу, пухлое лицо приблизилось. Сейчас в нем не было ничего смешного. — Подготовить тебя. Эскерт делается не один Эно, ты знаешь это. Ты — самый большой эскерт, сделанный когда-либо руками человека.

Ненависть — твоя кровь, твоя жизнь. Ты познал мир и возненавидел его, как возненавидели бы Ушедшие, окажись они здесь. Не веря в Ушедших, ты стал их мессией, посланником, их оружием, призванным уничтожить то, что уже нельзя вылечить. Не случайно ты столько времени смотрел на грязь и смерть, терпел голод, страх и унижение. Это наполняло тебя силой. И теперь ты готов сыграть свою роль. Заставить этот мир исчезнуть.

Последний из рода Кардон считал, что твоя божественная сущность облагородит этот мир, сделает его лучше. Он ошибался. Ты — воплощение ненависти, ты можешь только стереть. Возможно, когда-нибудь, Ушедшие или те, кто будет на их месте, решат сделать все заново и за богом-разрушителем с небес спустится бог-созидатель. Но это уже не твоя забота, единственное, что надо сделать тебе...

— Я никогда не сделаю этого, даже если ты меня заставишь, — сказал Крэйн и с накатившим неожиданно изнутри ужасом понял, что лжет.

Весь мир.

Алдион, Трис, Себер.

Да, грязь, порождение алчности, злобы, похоти, ненависти. Люди — отвратительные твари, хуже карков. Если в его силах уничтожить все это, для чего он лжет? Только лишь из-за того, что не хочет идти на поводу у жреца?

Он чувствовал, как что-то, зародившееся внутри него давным-давно, начинает расширяться. Что-то настолько большое и необъятное, что его невозможно почувствовать. Но грозное, дрожащее как густой воздух перед грозой, напряженное. Казалось, подними руку — и оно ударит сквозь пальцы, открой широко глаза — прорвется из глаз. Когда-то нечто похожее он чувствовал в забытьи после нескольких кружек отвара тайлеба, но тогда все было не так. Сейчас это было по-настоящему. Внутри него. И оно рвалось наружу. Достаточно отпустить его, раскрыть ладонь — оно выпорхнет. И тогда... Что — тогда?..

Как это будет выглядеть — мир вокруг начнет тускнеть, растворяться в вечной пустоте, где нет ни времени, ни запахов? Или исчезнет вспышкой всепоглощающей белой ярости, которая бурлит в его жилах вместо крови?

Крэйн попытался представить, как исчезают, сметаемые невидимой волной склеты и покосившиеся шалхи черни, обращаются в вечное ничто колодцы, заборы и валы, валятся, рассыпаясь бревнами, тор-склеты. И исчезают лица. Тысячи лиц становятся одинаковыми за мгновение до полной смерти, становятся неотличимыми и тоже исчезают. Навсегда. Исчезают дружинники шэдов, непобедимые, закованные в хитиновую броню, исчезают сами шэды, растворяется чернь — всегда голодная злая чернь, исчезает все. И под конец — он сам. Уродливая маска вместо лица, старое, изрезанное шрамами и высушенное песком тело... Пропадает. Рассыпается бездумным прахом. И вечная тишина.

Чернота.

Навсегда.

Жрец внимательно смотрел на него, казалось, забыв про кейр в руке.

Взгляд его показался Крэйну усталым и каким-то тусклым, словно у давно постаревшего человека. Как у человека, который всю свою жизнь призывал конец мира. И теперь заглянул в глаза бездонной пропасти.

— Время пришло, Крэйн. Путь закончен. Ты всю жизнь мечтал об оружии и теперь сам стал оружием. Руби. Выжги гниль, испепели уродство. Возможно, когда-нибудь Ушедшие на пустом месте создадут нас заново. И у нас будет еще один шанс. А сейчас — руби!

Голос его едва не звенел от напряжения, как эскерт, встретивший на своем пути другое лезвие. Крэйн с удивлением заметил, что сам почти спокоен. Окунувшись внутрь себя, он обрел в бушевавшем там белом пламени спокойствие.

— Я не сделаю этого. Напрасно ты потратил столько времени, Витерон. Тебе лучше было уйти навсегда после нашего первого разговора. Теперь ты ничего не изменишь.

Витерон некоторое время молчал, лицо казалось сосредоточением задумчивости.

— Я не напрасно изучал тебя столько времени, Крэйн. Я вижу тебя насквозь, каждую твою клетку. Ты не полон. Ненависти в тебе не хватает на половину одного пальца. Что-то держит тебя здесь. Крепко держит.

— Ты опять ошибся. В этом мире я не оставляю ничего, что держало бы меня. Я свободен.

— Нет. Но я, кажется, знаю, где взять недостающее.

Жрец дважды негромко ударил в стену за спиной, на улице послышалась негромкая возня. Если Орвин рассчитывал увидеть кассы своих дружинников, его ждало бы разочарование — в полутемном проеме отчетливо виднелись жреческие одеяния. Людей было много, но они лишь молча втолкнули что-то большое внутрь, после чего дверь гулко закрылась.

Но это был человек.

— Лайвен! — от неожиданности Крэйн не успел и пошевелиться. Витерон проворно схватил связанную Лайвен за шею, притянул к себе, направляя в живот тусклый острый кейр. Рот ее был завязан широкой полосой ткани, в глазах стоял страх. Увидев ее лицо, Крэйн почувствовал, будто что-то теплое ударило его изнутри, ошпарив мозг.

— Ублюдок, ты осмелился даже на это...

— Я угадал, — негромко заметил Витерон. — Это недостающее. После этого ты уже не сможешь сдерживать себя. Сила, находящаяся в тебе, сама проложит выход. Молодой бог, питавшийся гневом, сметет весь мир и погибнет сам. Мы кормили бога отборным, лучшим гневом, все получится как надо. Готов ли ты, Крэйн, бывший шэл Алдион?..