Солнечные искры - Джейн Анна - Страница 57

Он, пьяно хохоча, пошушукался с работником кафе и определился с выбором песни, озорная мелодия с полубессвязным текстом которой тут же загремела на все кафе, и он, громко икая время от времени, продолжал петь. Из-за песни я была готова сгрызть дядьку живьем! Еще бы, ты сидишь, думаешь о плохом и страшном, мечтая, чтобы в итоге все кончилось отлично, а из огромных динамиков орет воодушевляющий припев:

– Что это за песня? – спросила Ольга, поморщившись, у Смерча и Никиты. Первый пожал плечами, с грустинкой посмотрел на девушку, как будто бы извинялся за свое неведение, второй немного подумал и тоже сказал, что не может вспомнить, хотя «эту мелодию точно где-то слышал».

– Ну что, все всё выбрали? – вновь спросил Никита. Оказалось, что все. Тогда Ник и Дэн пошли к этой самой стойке, чтобы сделать заказ, оставив нас с Князем вдвоем.

Больше Аньку я не видела, но чувствовала, что она где-то тут. И прямо-таки представляла, как ее воровские шаловливые ручонки тянутся к карману бедняги Ника. Сердце мое сделало едва ли не цирковой кульбит. Вот он… момент, которого мы все так долго ждали… Жаль, только люди, в том числе пьяные дружки кудрявого певуна, закрыли весь обзор…

– Любовь! Ик… По-повернулась! Ик-ик… Ну, вы все знаете, чем! – надрывался мужик с микрофоном. Экстрасенс, однако. И правда ведь это случилось.

Дэн вернулся первым, вновь на ходу читая сообщение, Никита пришел через пару минут, с улыбкой на устах.

– Пару мгновений, сейчас все будет, – сообщил он нам. – Официант все принесет.

– Спасибо, Никит, – кивком поблагодарила его чопорная Троллиха, разглядывая свое лицо в миниатюрное зеркало.

Дэн, сделав вид, что хочет сказать мне на ушко что-то игривое, прошептал с хорошо сдерживаемым восторгом:

– Бурундук, Черри и его приятель написали, что Анька все сделала. – И он показал мне большой палец, поднятый кверху. Я слабо улыбнулась и зачем-то гнусно захихикала.

Официантка в два захода притащила наш заказ. Правда, минут через двадцать, когда Ник уже пару раз высказал недовольство по поводу заведения, впрочем, он сделал это в довольно мягкой форме, хотя я сразу поняла, что он завсегдатай заведений куда более презентабельных, чем эти уличные кафешки. Нет, вроде бы особенных денег я за ним не замечала, хотя одевался он всегда здорово, и явно не с вещевого рынка, но было что-то в моем идеале такое, что я раньше упускала из виду, – ведь никогда еще у меня не было шанса так близко с ним общаться! Близкое общение – новые впечатления.

Когда миловидная работница кафе подошла к нашему столику, я и Дэн напряглись. Ну, предполагаю, что он напрягся, хотя и выглядел этот шикарный балбес спокойно и даже радостно. О чем-то разговаривал с Князем, даже не смотря на Кларского. Зато я от любимого и заколдованного Олей парня взгляда не отводила. Было такое чувство, что я взобралась на высокую-высокую гору, на мгновение став птицей с мощными крыльями, и теперь у меня кружится голова, а дыхание из-за нехватки кислорода спирает, и, кажется, что вот-вот кровь пойдет носом.

Официантка, мило улыбаясь, вытащила счет и протянула его Никите. Я взобралась еще выше.

– Да, сейчас, – сказал Кларский и полез за деньгами в карман стильных брюк. Еще выше… сейчас окажусь на отвесной скале и полечу с нее…

Однако полетела я вниз, кулем с картошкой или с капустой.

Потому что я чуть не умерла, когда он как ни в чем не бывало достал кожаное портмоне и… расплатился! Да чтобы все демоны в аду джагу-джагу перед ангелами сплясали за просто так!

Как будто и не было около него никакой Аньки Аладдина, умелой воровки с детской внешностью и любовью к безвкусным тряпкам!

«Что случилось?» – заплакали мысли, принимая цвет вселенского траура.

А пьяного Пашу в это время сменил какой-то хрупкий подросток – то ли девушка, то ли парень, облаченный в балахон с символикой какой-то рок-группы, и запел сильным голосом:

Заслушавшись, я тряхнула головой. Мальчишка пел так чудесно, что я на пару мгновений забыла о том, что произошло, а потом вновь поддалась панике.

Да, чудо из чудес, но у Ника были деньги! И, как я успела заметить, их было довольно много, как будто бы не у Дэнва, а у него имелся дедушка – владелец крутого клуба. Мой идеал быстро рассчитался с официанткой и, оглядев нас, пожелал приятного аппетита.

Дэн намного быстрее пришел в себя, чем я. Он же и начал вновь вести прерванную беседу, хотя я и понимала, что он расстроен и даже удивлен. Нет, он шокирован и очень волнуется. Это я осознала, когда он незаметно прикусил себя за кожу на запястье. Так, что на ней остались следы от зубов.

Мне в разговоре участвовать не хотелось. Хотелось стать птичкой и удрать в горы, чтобы вволю там полетать. И хотелось надавать глупой Аньке по носу. Может, она дядьку и Ника перепутала по глупости?

– Ограбили! – вдруг сиреной взвыл чей-то голос в кафе, и на мгновение стало почти тихо – если не считать по-прежнему играющей музыки.

Тот самый дядька, которого мы с Дэном видели сегодня в парке и который болтал о том, что у настоящего мужчины должны быть деньги, вопил на все кафе, как ошпаренный котяра. Фарфоровая кукла-блондинка, вновь появившаяся рядом с ним, то испуганно на него смотрела, то отводила взгляд ярко-зеленых глаз в сторону.

– У меня было много денег! Мои деньги! Деньги! – орал мужик. – Чтобы я в вашу забегаловку еще раз поперся! Немедленно вызывайте милицию! Или как они там называются? Полицию! Дрянные черти! Даже телефон сперли! Мой айфон! И паспорт! Ворье! Да вы тут все заодно! Я вас засужу!

Головастики зарыдали навзрыд. Почему Никитку не обворовали?

Пока пострадавший разорялся, топал ногами, едва ли не от злости брызгая слюной, и слушал слова-успокоения от встревоженных работников кафе, которые как могли успокаивали потерпевшего, его спутница-красотка с пепельными волосами просто-напросто изящно поднялась со стула, тяжело вздохнула и ушла, заставив несколько человек, несмотря на критическую ситуацию, завороженно взглянуть ей вслед.

Дяденька без материальной, так сказать, базы ей был не нужен совершенно.

Когда зеленоглазая куколка проходила мимо, она вдруг едва заметным жестом коснулась моей спины и в тот момент, когда Дэн, Ник и Оля смотрели в сторону «потерпевшего», мне на колени опустилась светло-голубая салфетка, на которой было что-то написано черной пастой. Хорошо, что я девочка умная и орать: «Что это?» не стала… Может, я опешила, на время став тормозом, а, может, мне помогло сдержаться мое почти природное умение держать себя в руках. Вот я загнула! Дэн сказал мне потом, что скорее, первое, потому что второй вариант в моем случае невозможен, и возможен не будет несколько лет, пока я, видите ли, не повзрослею. А может, сдержаться мне помогло то, что на салфетке, сложенной в четыре раза, был намалеван жирный восклицательный знак и криво написано: «Только тебе и Смерчику! От А. Ал.».