Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Между собакой и волком

Соколов Саша

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Между собакой и волком - Соколов Саша - Страница 11

Изменить размер шрифта:

А ты бы, дядя, домой хромал,

Потехе, как говорится, час —

Зари обремканной бахрома

В Европу завесила васисдас.

Отзынь, Запойный, на три лапти,

Отбрил я себя сам,

Не лепо ли бормотухи хватить

С хлебной слезой пополам.

Кого это там еще Бог дает —

С лампою, на коньках…

Никак Алладин Батрутдинов идет,

Татарина шлет Аллах.

Ну ты и горбатый средь наших равнин,

Хирагра тебя еры,

На кой тебе лампа, чуж-чужанин,

В дремучие эти поры?

Якши, мармышка, поймал ерши?

Проваливай, конек-горбунок,

Ты есть наважденье, хвороба души,

Батрутдинов сто лет как йок.

Упал в промоину, катясь в кино,

И хоть выплыл, да через год:

В карманах чекушка и домино,

И трачен рыбами рот.

Выловили — не припомню числа —

Дед Петр и Павел-дед.

Чекушку распили, забили козла

И вызвали кого след.

Умчался. Право, такой стал плут.

А был — честнейший бобыль.

Ни рыбы-химеры в реке не живут,

Ни рыба, к примеру, горбыль.

ЗАПИСКА XV

Архивная

О, как мне душно будет

Когда-нибудь в пыли

Архива, его полок,

Эх, скушно будет мне.

Однажды и в пенсне

Нагрянет архивист.

Во мне он станет рыться,

Копаться, разбираться

В каракулях — найдет:

Рисунок и портрет,

В кунсткамеру билет,

И среди остальных —

Записку эту вот

И о себе прочтет.

И он смеяться станет:

Ха-ха, на весь архив,

Охотник архаичен,

Беда как неприличен,

Однако прозорлив.

И как он счастлив будет

Находкою своей.

И будет, просто будет,

А я-то уж не буду,

Ни в праздники, ни в будни,

Но как мне вечно будет

От времени вдали,

Вдали от обязательств,

В стесненье обстоятельств,

В удушливой пыли!

ЗАПИСКА XVI

Стих о прекрасной бобылке

Над кофейника носиком пар,

Словно капитулянтский флажок.

Нацеди кофейку, мой дружок,

Восхитителен этот навар.

Повевай, про Бразилию весть —

Аромат, что премного воспет.

Не беда, что бразильского нет,

Хорошо хоть с цикорием есть.

Нас так балует мало судьба,

Что и цикорию рад, как эрзя,

Ведь не сами ль мы чей-то эрзац,

И не наше ли дело труба.

Посему, не взирая на то,

Что бобылок прекрасных — полно,

Объявляю, что мне все равно,

Кто мне штопает шарф и пальто.

Оттого, хоть из лести не сшить

Лисьей шубы, скажу не тая:

Ты прекрасна, бобылка моя;

А портрет — так с него же не пить.

Неспроста перочинный вострю:

Близок ангела день твоего,

Подарить не придумав чего,

Шкуру вепря тебе отмездрю.

Завари же в преддверие тьмы,

Полувечером, мнимозимой

Псевдокофий, что ложнокумой

Квазимодною даден взаймы.

ЗАПИСКА XVII

К незнакомому живописцу

Старина! как сербу чизма

Из Хорватии тесна,

И как милая отчизна,

Или собственная тризна,

Зачастую нам скучна,

Так и наша укоризна

Вам, художникам, нужна.

То ли спутал ты, дружище,

Впечатленья от веков,

То ль писал ты Городнище

Совершенно без очков.

Ибо ловчие в кафтанах

И немодных башлыках

Мне по крайней мере странны,

А тем более — в чулках.

И не кончится забава

Ни добром и ни бобром,

Если выйдем мы в облаву

Не с берданкой, а с багром.

На котором, между прочим,

За спиною у стрелка

Все качается, всклокочен,

Образ волка-тумака.

Обстоятельства же наши

Ты повапил, словно гроб:

Позлащенные ягдташи

Сторонятся здешних троп.

И чресчур благообразны

Три красотки кубаре,

Опаляющие праздно

Поросенка на костре.

Мастер мой, та дульче вита

В осененье острых крыш,

О которой всей палитрой

Ты столь искренно скорбишь,

Перешла, быльем повита,

Но вороны те же; кыш!

Тем не мене — взор пирует,

Кинь его туда, сюда:

Приворотное чарует

Зелье неба, снега, льда.

В пору сумерек щемящих

Конькобежцев визг щенячий

Раздается вдалеке —

На прудах и на реке.

Был бы я купец какой-то,

Полотно бы закупил

И повесил бы над койкой —

Лег и сам себя забыл.

Но поелику пропойца,

Куплю зелена винца

И узрю твой жанр в оконце,

Из-под пятого венца.

Вот она, моя отчизна,

Нипочем ей нищета,

И прекрасна нашей жизни

Пресловутая тщета!