Властитель - Соколов Михаил - Страница 75

Он был как тень в подземельях слепых. Потом он вновь показался против меня, словно бы был неуязвимым. Я с усилием сделал свой первый шаг.

Мой противник также сделал шаг. Земля застонала, покрываясь трещинами.

Он сделал еще один шаг и ушел в озеро. Вода, шипя, выплескивалась из берегов.

Я сделал шаг и упал в трещины. Пока выбирался, он тоже сумел подняться. Все гремело, стонало и дрожало.

Когда мы сделали третий шаг, то оказались напротив друг друга. Я ударил, промахнулся и прожег просеку за его спиной. Он ударил, промахнулся и разнес в пыль один из холмов на другом берегу.

Свет блистал в подоблачном небе. Сквозь завывания бури, раскаты грома и неутихающий ливень я слышал, как кипит озеро за спиной и как с тяжкими стонами дрожит и трескается земля.

После нашего седьмого шага разразился ураган и повалил дым густой и едкий.

Вдруг какое-то беспокойство коснулось меня.

Я почувствовал, как пальцы мои коснулись его шеи, но в то же мгновение и ему удалось схватить мое горло. Мы на ощупь, словно слепые, пытались удавить друг друга.

При следующем толчке нас бросило на землю с такой силой, что мы расцепились и упали.

Вновь засверкали молнии, он был рядом – толстая бесформенная туша на четвереньках.

Забыв обо всем, словно во сне, я пополз к нему. Смертельная ненависть и ярость его опалили меня. Откуда-то мне на ногу свалилась глыба и раздробила голень. Вероятно, я на миг потерял сознание, но боль привела меня в чувство. За это время он дополз до меня, вновь сомкнул ладони на моей шее, и мир вокруг начал сползать в ад. Я видел его горящие торжеством безумные глаза, пасть, острые зубы вампира и, подняв руки, нащупал в волосах нить-удавку. Я продолжал смотреть ему в глаза, когда накидывал петлю на шею. Страшная штука – знать и не иметь возможности предотвратить смерть. Потому что он знал; в последние мгновения сознание его слилось с моим, возможно, тем затруднив следующий переход его в новое тело. Он понял, что пришла его смерть, потому что завыл, как собака. Тут его голова отделилась от туловища, нить словно бритва перерезала ткани, хрящи, мышцы. Я успел поймать ее за волосы, но его открытые глаза смотрели сквозь меня, куда-то очень далеко, уже в дальние миры. Останки Мираба Мамедова, запутавшегося в интригах Верховного Жреца плохо представляемого им Бога, с глухим стоном рухнули на землю, и я долго смотрел на тело, пока темнота не утащила меня к себе на дно.

54

ОТКРЫТИЕ СЕБЯ

Я очнулся под вечер. Тихо моросил дождь. Ураган и гроза успокоились вместе с нами. Я пошевелился и вскрикнул от острой боли в раздробленной ноге. Только бы добраться до корабля. И тут же с тоской вспомнил, что яхта осталась где-то там, за границей времени. Я еще не пришел в себя окончательно, поэтому спасительная мысль пришла не тотчас: раз я одолел границу поля, то смогу сделать это и второй раз. Когда же я смог приподняться, то от потрясения даже забыл о боли.

Озеро обмелело. Вся вода ушла в подземные пещеры, а в мокром иле слабо шевелилась мелкая живность и огромные обреченные рыбы. Лес вокруг был "частично прожжен просеками, частично повален. Холмы на той стороне бывшего озера скорбели о своих срытых товарищах. Я все еще держал за волосы голову Мираба, труп которого валялся рядом. Я швырнул голову ему па живот и отвернулся.

Теперь оставалось проползти эти несколько километров до границ поля, перебраться кое-как, вызвать яхту…

Несколько минут я отдыхал рядом с огромным деревом.

Обратный путь…

Я лежал на заплетенном корнями деревьев потолке. Нет. Я лежал лицом вниз и пытался удержать мир на плечах. Небо было тяжелым, и мне было немного больно. Хотя эта боль не шла ни в какое сравнение с болью в раздробленных костях. Но я был жив. Жизнь – это боль, кровь, потери. Не совсем так, конечно. Иногда это встречи, радость, исполнение желаний. Я вспомнил Лену, но нахлынувшая боль отвлекла. И заставила проясниться сознание.

Я подумал, что вместо того, чтобы тупо ползти неизвестно куда, мне следует вызвать яхту сюда, ко мне, потому что формула перехода, которую я бессознательно использовал по пути сюда, вдруг четко, ясно зажглась в мозгу. И, не тратя времени, по узкому коридору я послал сигнал. Яхта откликнулась немедленно. Я отдал приказ. Потом я расширил коридор ровно настолько, чтобы корабль прошел в мое время. Формула перехода еще горела в памяти, когда я неожиданно подумал, что занимаюсь глупыми вещами: вместо того, чтобы просто убрать поле, я делал лишние усилия. И я убрал силовой купол.

Корабль медленно на гравитационных усилителях опустился рядом со мной. Открылся люк, трап скользнул вниз, и по нему быстро спустился медробот. А дальше я уже как-то отвлекся… Помню, как покачивался в коконе робота, как попал в медицинский отсек… заснул… На следующий день – если считать по бортовому времени – я был здоров.

"Мечта" тихо приземлился в секторе частных яхт.

Я сошел по трапу и проследил взглядом за яхтой, которую уже невидимое поле плавно уносило на полидук Внешнего Круга. Вступив на перрон, идущий вниз, я отошел к краю платформы, освобождая место постоянно подлетавшим машинам. Потом я вздумал воспользоваться одной из них, и по моему знаку изумрудная капля скользнула ближе, приоткрыв боковое крыло дверцы.

Я сел внутрь, на мгновение ощутив себя птенцом, оберегаемым крылатой родительницей, – странное чувство, если вспомнить, как давно я вышел из возраста, требующего заботы.

Я распорядился доставить меня ко дворцу Премьер-Министра, меня послушались.

Машина соскользнула с платформы перрона и вонзилась в бледно фосфоресцирующий туннель. В воздухе заполоскались пурпурные и голубоватые газосветные трубки, ребра из кристаллического блеска, черные фронтоны, огромные фигуры в конусах рефлекторов – я живо вспомнил свое первое прибытие в космопорт сразу после Урана, – растерянность, злость, бестолковые поиски себя и выхода из этого гигантского транспортного сооружения. И пока я вспоминал, машина, пронзив очередную фантомную преграду, вырвалась за пределы порта.

Мы быстро двигались по шоссе, почему-то не взлетая. Потом я присмотрелся – все же мы летели, но па высоте не более метра, повторяя все повороты дорожной ленты.

Машина шла на скорости километров сто – мелькали деревья, потом небольшие домики – лиловые, белые, синие, дорога свернула раз, другой, мы увеличили скорость, попадалось много встречных машин, потом их количество уменьшилось, небо стало темно-голубым, поблекли краски домов, показались звезды, а мы все мчались в протяжном свисте ветра.

Все вокруг посерело, дома теряли очертания, превращаясь в контуры, в ряды серых выпуклостей; в сумерках дорога проступала широкой светлой полосой. Вдруг земля быстро ушла вниз, вокруг нас замелькали ярко освещенные разноцветные снаряды машин, внизу россыпью зажигались окна в домах, и я попросил водителя соединить меня с Кравцовым Владимиром Алексеевичем.

Задрожав, виртуальная головка водителя исчезла, и ее немедленно сменило другое лицо – трехмерно всматривался в меня Премьер-Министр, сдержанный, как всегда, но мне все же показалось, страшно удивленный.

– Это вы?! Как?.. Что случилось?

– Я ездил по приглашению Мираба Мамедова.

– Да, мне сообщили. На эту… Сад наслаждений, планету удовольствий.

– Не скажу, что встреча доставила удовольствие, но многое прояснила.

– Что вы хотите этим сказать?

– Мираб Мамедов умер.

Я откинулся в кресле; освещенное изнутри лицо Кравцова не могло скрыть малейших нюансов выражения. Я хотел представить себе, как он отнесся к моему сообщению. Правда, немного зная его, я не рассчитывал на большой объем информации.

– Вы давно прилетели?

– В Мечтоград?

– Да.

– Только что.

– И сразу связались со мной? – спросил он, по-прежнему сохраняя спокойствие. – Почему?

– Мамедов был замешан в убийстве Орлова Ивана Силантьевича. Вашего предшественника.

– Это хорошо, – сказал он, словно не поняв моих последних слов.