Властитель - Соколов Михаил - Страница 30

сантиметров на тридцать выше меня, а ведь и я не маленький, почти метр девяносто.

Я впервые видел голого абра. Вся передняя часть тела – живот, горло, ноги были покрыты желтоватой мелкой чешуей. Все остальные атрибуты были как у людей. Только член прятался в общую кожистую сумку. Абр был мускулист и, вероятно, чудовищно силен. Впрочем, будучи намного меньше, я имел более внушительные на вид мышцы: полуторная тяжесть Урана сделала меня похожим на ярмарочного силача.

– Вот мы посмотрим, что ты сможешь сделать без оружия. Я хочу, чтобы тебе отрывали по очереди руки и ноги. Голову он оторвет тебе в последнюю очередь. Что же вы ждете? А ну-ка, начали, – распорядился вождь.

Оказавшись напротив абра, который выставил руки перед собой, напряг все мышцы и мгновенно сделался в два раза толще, я испытал сильнейшее раздражение, скорее даже ярость. А направлена она была, как это ни странно (впрочем, почему странно? естественно…), против Бога-Императора, допустившего этот забавлявший, видно, его бардак. Мне надоело на своей шкуре испытывать упущения Всевышнего. Мои мысли прервал абр, метнувшийся ко мне с громким ревом, который, я думаю, помогал ему вселять ужас в сердца будущих жертв

Он сделал мне подножку, но я быстро вскочил и, не выпрямляясь, схватил его за жесткие лодыжки и рванул. Не ожидавший этого абр потерял опору, тяжело рухнул спиной на утоптанную траву и, не вставая, сумел попасть ногой мне в грудь.

Я отлетел в сторону, и пока восстанавливал равновесие, он уже надвинулся на меня.

На этот раз ему удалось схватить мою левую руку; повернувшись спиной, он зажал ее под мышкой. Видимо, выполняя приказ хозяина, он хотел оторвать мне руку. Я схватил его за шею правой рукой, но чтобы удавить его, мне просто не хватало роста. Он все сильнее, и одновременно выкручивая, тянул мою руку. Я было попытался зацепиться между его ног, но не смог. От беспомощности я пришел в ярость и тут же сумел бросить его через левое бедро. Он в полете отпустил мою руку и, кувыркаясь, полетел в сторону вождя. Слуги остановили и отбросили его ко мне.

Я ногой ударил его в живот, но он поймал мою ступню и вывернул. Спасая связки, я упал на руки лицом вниз и свободной ногой лягнул его в челюсть. Он еще не опомнился, как я прыгнул ему на спину и схватил одной рукой за шею сзади, а второй обхватил его ниже подбородка. Ноги я заплел на его ребрах и сжал что есть силы. Мне показалось, кости его захрустели. Он взревел, закинул руки назад, схватил меня за голову и попытался бросить вперед. Я удержался, и тогда он сделал кувырок вперед, приземлившись всей своей тушей на меня. На мгновение я потерял сознание, но все равно захвата не разжал.

– Кончай с ним! – Я узнал раздраженный голос их вождя.

Приказ, разумеется, был моему противнику, но исполнил его я. Не знаю что, его ребра или хрящи горла поддались раньше? Я уловил хруст – здесь, там, – зверь на мне задергался, мощные рывки участились и перешли в мелкое трепыханье.

Я еще некоторое время для гарантии вжимал обломки ребер во внутренностях и наконец выбрался.

Я медленно встал и повернулся к юрте. Вождь и его свита, кажется, значительно выросшая, стояли возле входа.

Я сделал шаг в их направлении, и свита стала полукругом, расходясь по обе стороны. Пасти у всех были открыты. Они выставили копья и мечи…

Сделав несколько шагов вперед, я почувствовал, что земля вокруг меня завертелась, и внезапно наступила темнота…

19

МЕНЯ СНИМАЮТ С КРЕСТА

Синее небо от зноя начало бледнеть. Солнце зависло в вышине и пекло, мучило и этот мир, и обнаженного меня. Я лежал спиной на высокой горе вещей и припасов, сваленных на длинной, как баржа, телеге. Где-то внизу пронзительно скрипели медленно проворачивающиеся колесные оси, а дальше, вокруг, свистели сурки, попискивали, едва перекрывая треск кузнечиков, птицы в траве, а еще, откуда-то недалеко, может из скрытой балки, где протекал ручей, самозабвенно орали лягушки. И как же пьяно пахли травы!..

Я лежал на толстом деревянном кресте, распятый и, к счастью, неприбитый. С точки зрения абров, мне послали медленную жуткую смерть, и если бы я не пререкался с вождем Арсуном, смерть от заражения крови быстро и без мучений настигла бы меня. Предпочитая надеяться до самого конца, я не жалел о предстоящих мучениях.

Вверху кругами плавал беркут, высматривая лису, или волка, или зайца, полуденный зной прятал добычу.

Телега остановилась. Мой крест стащили с тележной горы и прислонили к колесу высотой с меня самого. Площадка для ног делала стояние на кресте вполне удобным. Я знал, что человек способен выдержать на солнце до трех суток. Мой крест уже волокли трое абров, а длинный конец чертил в траве не скоро стиравшуюся борозду.

Юрта вождя уже стояла на холме, и рядом со входом, несколько в стороне, врыли мой крест. Я с высоты трех-четырех метров мог видеть почти все.

Далеко, за рекой вышка в городище чадила черной ниткой дыма, дозорные Ставра упреждали своих.

Огромная толпа абров скопилась километрах в трех от берега и метрах в шестистах от моего холма. Абры не придерживались строя, стояли кто где придется, но все равно я определил их число тысяч в двадцать пять.

В километре от пестрой толпы крокодилолюдей стояли воины Ставра, разительно отличаясь от врагов. Было их мало, стояли темной молчаливой стеной и смотрели и ждали. В войске абров гудели рожки сотников, орали десятники, пели флейты – командиры пытались навести какой-то порядок, но внимание всех было поглощено ожиданием и чистым полем, где вдруг показался человек на коне.

Он рысью неторопливо преодолел половину расстояния до абров и остановился, подняв копье. Он вызывал на поединок. В толпе разукрашенных пестрыми доспехами абров замелькали розовые пасти, от волнения многие забывали захлопнуть челюсти.

Наконец, раздвинув толпу, выехал верховой абр и быстро стал приближаться к врагу, незаметно забирая вправо, чтобы хоть немного, но иметь солнце за спиной – пусть слепит глаза человеку Противник не возражал, и когда оба бойца, маневрируя, оказались ближе, я узнал человека – Кочетов, обряженный в простой кожаный доспех с железным шлемом на голове.

Абр сиял полированной красной медью лат. Опущенное забрало шлема легло длинным рылом на верхнюю челюсть, издали превратив бойца в огромное насекомое. Вместе с лорком абр на добрый метр превышал своего противника и казался громадным страшным муравьем.

Противники наклонили копья и разом прыгнули с места. Абр на ходу бросил на левую руку щит, у Семена он так и остался за спиной. Почему?

Когда до сближения оставалось метров двадцать и сравнение обоих бойцов стало особенно не в пользу человека, он неожиданно метнул копье вперед. Скорость обоих всадников и броска сложились; копье вмиг преодолело расстояние и вонзилось в шею лорка

Абры подняли жуткий вой, повсюду размахивали знаменами и значками на длинных древках. Успокоились, только увидев, что абр не пострадал; замедлив бег, лорк скоро упал, всадник ловко соскочил с седла, выхватил меч и поспешил к тут же спешившемуся человеку.

Семен почему-то не вытащил меч, а копошился в сумке. Я не мог понять, что он делает. И только увидев, что он раскручивает ремень над головой, догадался – праща.

Абр, наверное, не знал о таком оружии. Он замедлил шаг, вновь поспешил, и тут камень с такой силой ударил его в голову, что, видимо, плохо закрепленный шлем слетел с головы.

Собравшись бросить второй камень, Кочетов вдруг передумал и вытащил меч. Возможно, от излишней самоуверенности он так и не воспользовался щитом, а просто пошел к абру.

Широкое поле, высокое небо. У входа в юрту на переносном троне сидел вождь абров Арсун. Для него, как и для всех абров здесь, на поле был только абр, для людей – только человек.

Бойцы сшиблись: лязг, треск, что-то мелькнуло, и Кочетов отступил, давая всем увидеть чисто срезанные у основания челюсти… Обрубки приоткрылись, чтобы выпустить тоскливый рев, и тут же все кончилось, – Кочетов снизу вверх срубил остатки головы врага.