Смертельный эксперимент - Сойер Роберт Джеймс - Страница 37

Расширяющаяся Вселенная. Вселенная огромного времени. Хотя теперь Кэти была уже далеко, Питер по-прежнему мог разглядеть все черточки ее лица, морщинки у глаз. Вскоре она уже не могла бежать, не могла даже идти. Она просто стояла там, на все раздувающейся поверхности. Она продолжала махать ему рукой, но Питер понял, что это превратилось в прощальный жест — ведь она не была бессмертной. Поверхность продолжала раздуваться, и вскоре Кэти скрылась за горизонтом, навсегда пропала из виду…

Вернувшись в тот вечер с работы, Кэти рассказала Питеру о случившемся. Они вместе посмотрели шестичасовую программу новостей «Пульс города», но репортаж об этом происшествии мало что добавил к тому, что Кэти узнала на работе. И все же Питер удивился, каким маленьким оказался домик Ханса — приятное напоминание, что по крайней мере в отношении материальной обеспеченности он превосходил Ханса минимум на порядок.

Кэти, казалось, все еще была в шоке — ошарашена случившимся. Питер тоже был шокирован тем, насколько… насколько приятной показалась вся эта история. Но его раздосадовало, что она оплакивает эту смерть. Пусть даже она и Ханс много лет работали вместе. И все же в глубине души Питер был оскорблен тем, что она так опечалена.

И хотя завтра ему нужно было встать пораньше, чтобы успеть на встречу с какими-то японскими журналистами, прилетающими в город взять у него интервью о душеграммах, он даже не стал притворяться, что хочет лечь спать одновременно с Кэти. Вместо этого он встал, какое-то время смотрел на седовласого Джея Лено, а затем прошел к себе в кабинет и набрал номер «Зеркального отражения». Он получил то же меню, что и в прошлый раз:

[F1] Дух (Жизнь после смерти)

[F2] Амбротос (Бессмертие)

[F3] Контроль (немодифицированный)

И снова он выбрал контрольного двойника.

— Алло, — сказал Питер. — Это я, Питер.

— Алло, — ответил двойник. — Уже за полночь. Разве ты не должен быть в постели?

Питер кивнул.

— Пожалуй. Я просто… я не знаю, кажется, я ревную, каким-то странным образом.

— Ревнуешь?

— К Хансу. Его убили вчера утром.

— Правда? О Боже…

— Ты говоришь, как Кэти. Все, черт их подери, потрясены.

— Что же, это действительно неожиданно.

— Да уж конечно, — сказал Питер. — И все же…

— И все же что?

— И все же меня раздражает, что она так этим расстроена. Иногда… — Он немного помолчал, затем договорил: — Иногда я спрашиваю себя, на той ли женщине я женился, на какой следовало.

Голос двойника звучал без всякого выражения:

— У тебя был не слишком большой выбор.

— Ну не скажи, — обиделся Питер. — Ведь была еще и Бекки. Мы бы с Бекки чудесно поладили.

Из динамика донесся очень странный звук; наверно, это был электронный эквивалент грубого фырканья.

— Люди думают, что выбор супруга — это очень важное решение и очень индивидуальное отражение их личности. Но это не так — в самом деле не так, поверь мне.

— А я считаю, что это именно так и есть, — запальчиво возразил Питер.

— Вот и ошибаешься. Послушай, мне в последние дни мало чем приходится заниматься, кроме чтения всего того, что поступает по сети. Один из вопросов, по которому я искал материалы, — это близнецовые исследования; наверно, меня это заинтересовало, потому что я сам являюсь твоим близнецом из кремния.

— Из арсенида галлия.

Снова звук, похожий на фырканье.

— Эти исследования показали, что близнецы, разлученные в момент рождения, даже в мелочах похожи друг на друга. Они предпочитают одни и те же шоколадные батончики, любят одну и ту же музыку. Если они мужского пола, то оба отращивают или не отращивают бороду. Они выбирают одинаковые профессии. И так далее — одним словом, полнейшее сходство. За исключением одного: выбора супруга или супруги. У одной сестрички-близнеца муж спортсмен, у другой — изнеженный интеллектуал. У одного жена блондинка, у другого — брюнетка. У одного из близнецов супруг экстраверт, у другого — комнатное растение.

— В самом деле? — удивился Питер.

— Абсолютно точно, — сказал Контроль. — Близнецовые исследования опустошительны для нашего эго. Все эти сходства вкусов показывают, что природа, а не воспитание, является преобладающим компонентом личности. Кстати, сегодня я прочел одно великолепное исследование о двух близнецах, разлученных при рождении. Оба выросли неряхами. Приемные родители одного были помешаны на аккуратности, а другой был усыновлен парой, совершенно не умеющей вести нормальное домашнее хозяйство. Исследователь расспрашивал близнецов, почему они такие неряхи, и каждый из них объяснял это следствием полученного им воспитания. Один сказал: «Моя мама была такая чистюля, что я просто терпеть не могу порядок». А другой: «Ну понимаете, моя мать была неряха, так что я, наверно, приучился к этому с детства». На самом деле оба ответили неправильно. Неряшливость была у них в генах. Почти все, чем мы являемся, закодировано в наших генах.

Питер попробовал осмыслить только что услышанное.

— Но разве выбор совершенно разных супругов не опровергает это? Разве не доказывает, что мы являемся самостоятельными личностями, сформированными тем, как нас воспитывали?

— На первый взгляд может показаться, что это так, — согласился Контроль, — но на самом деле это доказывает как раз обратное. Вспомни, как мы обручились с Кэти. Нам было двадцать восемь, мы почти окончили аспирантуру. Мы, можно сказать, созрели для женитьбы; мы хотели жениться. Да, конечно, мы были очень влюблены в Кэти, но не будь ее, скорее всего мы все равно захотели бы жениться именно в то время. Если бы ее не было, мы стали бы искать себе пару среди наших знакомых. Но ты вот о чем подумай: у нас, по сути, было очень мало возможностей. Во-первых, исключим всех тех, кто уже был замужем или помолвлен — Бекки, например, в то время уже была с кем-то помолвлена. Затем исключим всех тех, кто не подходил по возрасту. И чтобы уж быть честными с самими собой, исключим всех девушек других рас или существенно иных религий. И кто же у нас останется? Одна девушка? Может быть, две. А может, если нам уж очень повезет, три или четыре. Вот и все. Ты пустился фантазировать обо всех женщинах, на которых мы могли бы жениться, но если честно попробовать разобраться в ситуации — по-настоящему разобраться, — то окажется, что у нас фактически не было никакого выбора. Питер покачал головой:

— Все это в такой интерпретации выглядит просто безобразно.

— Во многих смыслах так и есть, — заметил двойник. — Но это позволило мне по-новому взглянуть на брак Саркара и Рахимы, заключенный по сватовству. Я всегда думал, что это неэтично, но, если посмотреть повнимательнее, нетрудно понять, что разницы-то почти никакой. У них, как и у нас, не слишком большой выбор, на ком можно жениться.

— Пожалуй, — согласился Питер.

— То-то и оно, — подытожил двойник. — А теперь иди-ка ты и ложись спать, уже поздно. Отправляйся наверх к жене. — Он помолчал. — Как бы я был счастлив, если бы мог поступить так же.