Охота на волков (Живым не брать) - Соболев Сергей Викторович - Страница 88

Бушмин подергал цепочку. Цепочка оказалась очень прочной, как и браслет. Несмотря на сей атрибут, место, где их содержат, абсолютно не походит на СИЗО или, к примеру, на ПКТ[13]  при комендатуре, а тем паче на зиндан или камеру в одном из фильтрационных пунктов.

Скорее всего, их держат в подвале, специально оборудованном под фундаментом какого-то строения; возможно, речь идет о частном домовладении — сейчас наловчились возводить терема, в подвальных помещениях которых свободно разместится средних размеров тюряга.

— Так что вы намерены предпринять, Андрей? — поинтересовалась нетерпеливая соседка. — Вы же видите, даже гвоздем здесь негде разжиться. Если только попробовать пол взломать... Но доски пригнаны очень плотно, я уже пыталась, но, думаю, бесполезно...

— Что я намерен предпринять? — Бушмин неопределенно хмыкнул. — Счас перегрызу цепи зубами, потом, ясное дело, замочу всех подряд, кто под руку сунется... Как вам такой план?

— Вы все шутите, — помрачнела Дольникова. — А у меня душа болит: что с моим мальчиком, где он, не обижают ли его эти сволочи?..

Бушмин поморщился — понимал, что он пока бессилен помочь чем-либо этой молодой женщине. Равно как не в силах освободиться сам. Он все еще не понимал толком: где он, что с ними произошло, как они вообще здесь оказались и что это еще за наезд? Маловероятно, чтобы они по-прежнему находились в Слепцовской. Наверняка их перевезли в другое место, да и времени, кажется, минуло уже прилично...

Станицу, конечно, ребята перевернули кверху дном.

И еще Бушмин вдруг вспомнил, какие кошмарные видения преследовали его вплоть до того момента, когда благодаря усилиям Дольниковой ему удалось стряхнуть с себя оцепенение. Сам он ни черта не помнит... Как треснули по башке — с тех пор и не помнит. Но вот подсознание... Оно подсунуло ему подсказку в виде закольцованного киноролика, где фигурируют «черные тюльпаны» и массивные деревянные ящики.

Если попытаться расшифровать этот полусон-полуявь, а затем принять догадку на веру, то получается: их вывезли за пределы Чечни — вернее, дело происходило на границе с Ингушетией, — замаскировав под «груз 200».

А провал в памяти, скорее всего, вызван тем, что похитители ввели им сильнодействующее снотворное либо накачали наркотой.

— Анна, мы непременно что-нибудь придумаем, — после довольно длительной паузы сказал Бушмин. — Но для этого понадобится какое-то время... Проблема в том, что лично я, представьте себе, ни черта не помню! Кажется, меня ударили чем-то тяжелым по голове, затем, по-видимому, связали. Как мы здесь оказались? Понятия не имею...

Дольникова тяжко вздохнула:

— От себя мне почти нечего добавить. Помните, вы дали мне команду собирать вещички? Вы куда-то ушли, а спустя несколько минут в комнату вошли двое в масках. Сказали, что являются сотрудниками военной комендатуры и что я должна идти с ними. Потом... Запомнился только запах хлороформа. Брр... Ненавижу этот отвратный запах, у меня с этим связаны ужасные воспоминания!

— Значит, вас тоже усыпили.

— Очнулась я уже здесь, может, часа на два раньше вас... Примерно час тому назад приходили какие-то двое, я вам о них уже рассказывала. Один из них остался караулить у двери, у него был автомат марки «АКСУ»...

— Вы так хорошо разбираетесь в оружии?

— Хорошо ли, плохо — какая вам разница? Говорю, что видела.

— Продолжайте.

— Так вот... Другой сделал вам укол в вену, сказав при этом... цитирую дословно: «Этот очухается примерно через час». Другой, его коллега, тоже подал реплику: «Проверь как следует браслеты! Потом надо будет еще амбала проведать, кореша его...» А тот, что орудовал шприцем, сказал, что расслабляться вообще нельзя, потому что если хоть один из «груш», или гэрэушников, я толком не расслышала, освободится, то это будет означать полный... Кхм... Андрей, они почему-то вас опасаются, пожалуй, даже побаиваются.

Бушмин еще раз проверил крепость браслета и цепочки, после чего сказал:

— Вам показалось. Такого кретина, как я, еще надо поискать.

— А еще я у них спросила: «Где мой мальчик?» Ответ таков: «Пацан у нас. Если будешь с нами сотрудничать, то ничего дурного с вами не случится».

Бушмин призадумался. Хотя он был изрядно зол на себя и, чего греха таить, как всякий другой смертный, опасался за собственную жизнь, все же в эти мгновения он испытал чувство огромного облегчения. Во-первых, Иван, тот, что «большой», кажется, не только жив, но и находится где-то неподалеку, возможно, в одном из соседних помещений. Во-вторых, если тюремщики не врут, то «маленький» Иван тоже пока цел и невредим.

— Сдается мне, Анна, что мы, вся наша компания, зачем-то им нужны, — поделился с соседкой своими умозаключениями Бушмин. — В противном случае они бы с нами так не возились. Давно бы... кхм... Ну вы поняли, что имеется в виду.

В этом месте их диалог был прерван скрежетом проворачивающегося в замочной скважине ключа.

— Запомните, Анна, — скороговоркой прошептал Бушмин, — главное сейчас — не делать резких движений.

Дверь распахнулась, и тотчас же раздался грубый мужской голос:

— Эй, ты! Джеймс Бонд хренов! Лечь на пол! Лицом вниз, руки положить на затылок! Одно движение, и тут же шмальну по конечностям!

Бушмин, решив не дергаться понапрасну, дисциплинированно исполнил то, о чем его «попросили».

— А вы, барышня, — сказал тот же вертухай, — не суетитесь! Счас я отцеплю браслет... Ну вот! А теперь попрошу следовать за мной!

На голову Дольниковой надели полотняный мешок — наверное, не хотели, чтобы подглядывала. Руки же вывернули за спину, защелкнув наручники на запястьях. Затем выволокли вон из помещения, не забыв запереть за собой дверь.

«Выводной» цепко держал Анну чуть повыше локтя и в то же время не забывал вполголоса отдавать команды: «Поднимаемся по лестнице... прямо... налево... порожек...»

И эта его ментовская хватка, и та сноровка, которую он уже успел продемонстрировать в обращении с пленниками, — все выдавало квалифицированного спеца.

Путь был недолгим. Поднялись, кажется, всего этажом выше, прошли всего каких-то десяток шагов, после чего, как догадалась Анна, оказались уже в другом помещении.