Охота на волков (Живым не брать) - Соболев Сергей Викторович - Страница 68

Отсюда хорошо просматривалась лента шоссе Ростов-Баку, которая в этом месте изгибалась почти под углом в девяносто градусов и дальше уходила на юго-запад. До границы с Ингушетией — рукой подать, но на трассе выставлены кордоны из милицейских подразделений. Значит, есть строгий контроль за передвижениями местного населения. Она была права. Действительно, всех подозрительных задерживали и отправляли для выяснения личности в ближайший населенный пункт, где функционировали временные отделы внутренних дел. Иногда сразу направляли в сельцо Чернокозово, в печально знаменитое СИЗО, откуда уже мало шансов выбраться целыми и невредимыми.

Встреча с милицией исключалась. У них с Иваном, во-первых, нет абсолютно никаких документов; во-вторых, у нее все еще не сошел синяк на правом плече. Если задержат, то могут опять заподозрить в ней снайпершу, наверняка подумают: раз она блондинка, то приехала из Прибалтики, убивать за чеченские баксы русских парней. В-третьих, из верхней одежды у нее только вэвэшный бушлат, в таком подозрительном виде ее точно «заметут» на первом же «блоке». Хотя, в принципе, если уж на то пошло, можно заменить бушлат одеялом, использовав его в качестве пончо.

В дополнение ко всему она не имела ни малейшего представления о том, на кого списали — или же намерены списать — подстреленных ею контрактников. Но если учитывать всю сумму связанных с данной историей обстоятельств и то еще, что отморозки держали ее в зиндане втайне от своих же сослуживцев, даже втайне от командира «блока», то весьма маловероятно, что расстрел контрактников приписывают именно ей, Дольниковой.

Анна ни словом не обмолвилась Ивану о своем «подвиге» — хороша мама, если она, не дрогнув душой и сердцем, замочила пару-тройку неприятных ей личностей!

Но Ваня ни о чем таком и расспрашивал.

По правде говоря, он вообще ни звука не издал, предпочитал играть в молчанку. Анна не раз и не два пыталась разговорить мальчишку; и так пробовала к нему подойти, и этак, порой ей даже казалось, что он хочет что-то сказать, вот-вот...

Он даже губами шевелил, еще мгновение, кажется, и...

Но Иван так и не заговорил. Комплекс Маугли?..

От ее наблюдательного пункта до трассы — не более сотни метров. Сейчас, когда деревья и кустарники стоят без листвы, отсюда, из развалин фермы, просматривался также и тот участок шоссе, где расположен злополучный блокпост внутренних войск. Не сказать, чтобы движение в этот день было слишком оживленным. Но и безлюдной трассу тоже не назовешь — в обе стороны периодически проезжал разнообразный транспорт: грузовики и бронемашины, автобусы с беженцами и частный легковой транспорт.

Дольникова наблюдала за транспортным потоком не из праздного любопытства. И даже не для того, чтобы тормознуть кого-нибудь из местных и попросить подбросить до следующего «блока». У нее были другие цели.

Ей было доподлинно известно: почти ежедневно по этой трассе перемещается транспорт, приписанный к миссии Красного Креста в Слепцовской. Иногда это грузовик с соответствующей эмблемой на бортах, иногда микроавтобус, а бывает, что из Ингушетии в Чечню выезжают сразу две машины миссии, нагруженные медикаментами и «гуманитаркой».

До того как попасть в Джохар (как она там оказалась, каким ветром Дольникову занесло в «город-призрак» — это отдельная история), Анна около месяца на добровольных началах работала в слепцовском филиале этой гуманитарной организации. Поэтому хорошо знала людей, осуществляющих гуманитарные перевозки. Соответственно, и эти люди ее знали, и в случае необходимости они не отказались бы помочь ей в трудной ситуации, например, доставить в ту же Слепцовскую или подтвердить, что она именно Анна Дольникова.

Поэтому Анна и высматривала на шоссе знакомый транспорт, приписанный к открытым в Ингушетии миссиям МККК[11]  или УВКБ[12]  — эти тоже периодически снаряжали конвои с гуманитарными грузами. Задумка очень простая: как только к блокпосту с востока подъедут машины с соответствующими отличительными знаками, они вдвоем с Иваном выдвинутся поближе к дорожному полотну, а потом, когда поравняются с ними — со стороны «блока» их тогда не смогут заметить, — тут же «голоснут».

Ну а дальше — как повезет.

...Они наблюдали за обстановкой на трассе около часа, а затем события приняли совершенно неожиданный поворот.

По шоссе, миновав «блок», ехал раскрашенный в камуфляжный цвет джип в сопровождении БТР-80. Навстречу же катил армейский «уазик», за которым следовал «КамАЗ».

Однако машины не разминулись, а почему-то стали притормаживать. А потом и вовсе застыли на ленте шоссе, аккурат напротив развалин молочной фермы.

Анна сначала наблюдала за ними через пролом в стене. Затем, чтобы ее не заметили со стороны шоссе, переменила позицию: обнаружив узкую щель, согнулась и стала следить за развитием событий.

Неожиданно Иван дернул ее за рукав бушлата. И тотчас же изобразил пальцами бегущего человечка — надо, мол, бежать, пока не поздно, или спрятаться хорошенько.

Дольникова же, наоборот, полагала, что им следует оставаться на месте: если они попытаются спрятаться, их могут обнаружить — ведь придется пересекать двор. Поэтому лучше дождаться, когда машины разъедутся в разные стороны.

Анна вновь приникла к щели. Две армейские машины стояли бок о бок. Видимо, встретились знакомые и решили переговорить накоротке. Потому и тормознули. Но что это?..

Джип и «уазик» свернули с шоссе и покатили в сторону фермы, во двор которой можно было проехать по дорожке с остатками асфальтированного покрытия.

В испуге отшатнувшись от стены, Дольникова стала озираться — куда это Иван подевался?

Мальчишка — когда только успел — как сквозь землю провалился!

Между тем машины приближались. Анна заметалась... Потом, забившись под рухнувшую стену, затихла. Будь что будет...

Латыпов первым выбрался из машины. Его водитель тоже покинул «уазик», предварительно взяв из салона «калаш». Обшарив глазами развалины, он забросил автомат за спину и полез в карман за сигаретами.