Охота на волков (Живым не брать) - Соболев Сергей Викторович - Страница 41

Как минимум трое из присутствующих являлись довольно крупными величинами. Прежде всего — генерал-лейтенант Карабанов, первый заместитель командующего внутренними войсками. Именно Карабанову подчиняются вэвэшники и все прочие подразделения и части МВД в зоне боевых действий; он же отвечает за режим на освобожденных от боевиков территориях, включая проведение в различных населенных пунктах так называемых зачисток. Помимо Карабанова, влиятельными фигурами являлись также первый зам (в чине генерал-майора милиции) представителя правительства РФ в Чечне и вновь назначенный прокурор Чеченской Республики.

Хотя Шувалов, руководствуясь какими-то известными только ему соображениями, наказал «капитану Андрееву» держаться рядышком и ходить с ним едва не под ручку, пришлось все же на какое-то время расстаться. Прибывший на одном борту с ними генерал-лейтенант пригласил вышепоименованную троицу отойти в сторонку — не хотел, надо полагать, устраивать разборки на глазах у подчиненных. Ну а пятым к их компании присоединился Шувалов.

Но поскольку голос у известного и всенародно любимого генерала самый что ни на есть командный, то некоторые его реплики слышал даже Бушмин. Причем генерал, явно не собиравшийся стеснять себя рамками светской беседы, широко использовал ненормативную лексику. Короче, разговор между ними затеялся явно не из простых.

Бушмин, как ему и было велено, стоял себе тихонько и помалкивал. Но не так чтобы просто отбывал свой номер, изображая не то статую, смахивающую на «человека с ружьем», не то «полкана», готового по первому зову хозяина наброситься на каждого встречного-поперечного. Нет, посматривал по сторонам, слушал, о чем говорят, а заодно пытался сообразить: а что, собственно, здесь делают все эти менты и прокуроры?

«Не совершал ли ты, Андрюша, каких-либо уголовно наказуемых деяний? — вкрадчиво поинтересовался внутренний голос. — Забыл, какой был наказ? Мочить, мочить и еще раз мочить! А ты, кретин, „языков“ в Моздок пачками доставлял и даже наивно предполагал, что это — важная часть твоей „разведчицкой“ работы...»

Возможно, весь этот переполох связан с личностью «Горца». Как он сам о себе заявил: «Тайный посланник Москвы»... Черт его знает, может, и не соврал. Ясно, что чечен он не из последних. Кто-то же вызволил его из лап особистов? Спустя двое с небольшим суток после знакомства «Горец» вел уже какие-то переговоры в осажденном федералами Джохаре. Кто-то же тайно провез Умарова в Грозный? Или дело обстояло иначе? В знак благодарности за «услугу» «Горец» свел кого-то из федералов с чеченскими командирами?

Но может оказаться так, что «Горец» здесь ни при чем. Соответственно, и «капитан Андреев» никаким боком не причастен к тому, что нынче происходит в Моздоке. Хотя и не так заметно, как в прошлую войну. Но и сейчас тоже вокруг много дерьма плавает. Не все гладко обстоит по линии взаимодействия различных силовых ведомств, существуют какие-то трения среди начальства, хотя общественности об этом мало что известно. Если бы Андрей Бушмин был обычным «грушником», то вряд ли обратил бы внимание на разного рода нестыковки и неувязки, которых достает в ходе и этой кампании, прямого головотяпства, зачастую подозрительно смахивающего на саботаж. Но он обладал, да и сейчас еще обладает, гораздо большим объемом знаний, нежели того требует занимаемая им должность.

Потому что еще сравнительно недавно являлся сотрудником «фирмы», о самом существовании которой даже присутствующим здесь генералам вряд ли было известно хоть что-нибудь. И точно так же, как и Шувалов, хотя и в меньших объемах, он до сих пор снабжался из единого центра специально отобранной и выверенной информацией по его профильному занятию.

Карабанов гневался, и это было заметно хотя бы по тому, как его одутловатое лицо и шея с тройным подбородком стали наливаться кровью.

— Очень плохо, Геннадий Алексеевич, — сказал он с глухим раздражением, глядя при этом почему-то не на армейского генерала, а на сопровождавшего его офицера с подполковничьими погонами. — Плохо, что мы не понимаем друг друга... Есть закон, и никому не дано права его нарушать! Вот уже вторые сутки органы дознания, действующие, кстати, на законных основаниях, не могут получить доступ к лицам, подозреваемым в совершении серьезных правонарушений...

Он повернулся к военному прокурору, который, как показалось Шувалову, явно тяготился своей ролью, хотя и тщательно скрывал это.

— Как фамилии этих деятелей?

— В том и заключается проблема, что их фамилии нам до сих пор неизвестны, — не слишком охотно признал прокурор. — Это некий капитан Андреев, а также его заместитель. И еще один офицер из числа операторов штаба. Тот, кто покрывает их грязные делишки...

— Ну и терминология, — хмыкнул армейский генерал. — У нас, у армейских, говоришь, «грязные делишки»? А у вас, у «законников», сплошь одни «дела»? Так получается? Вот что я тебе скажу, прокурор...

— Кхм... Разрешите, товарищ генерал? — счел нужным вмешаться Шувалов. — Мы пока что так и не выяснили коренной вопрос. Заведено ли уголовное дело? Против кого конкретно и на каких основаниях? По какой статье? Есть ли ордер на арест? Кто конкретно инициировал расследование и кто ответит за то, что вы в нарушение закона пытаетесь взломать сверхсекретную федеральную базу разведданных? Вы грубейшим образом нарушаете закрытые должностные инструкции, о существовании которых обязаны знать. А также пытаетесь раскрыть оперативные псевдонимы наших сотрудников, — чего никто из вас делать не вправе!

— Да кто ты такой, подполковник?! — возмутился Карабанов. — И что ты нас пугаешь?! Ты что, так на свою «крышу» надеешься, что уже страху совсем лишился? Может, и ты замаран , раз так активно покрываешь своих?! Ну да ничего, следствие разберется...

— И нечего за своими «легендами» прятаться! — поддержал его коллега, милицейский зампред. — А то что же получается? Ваши диверсанты, пользуясь порочной практикой безнаказанности, вместо того чтобы сражаться с боевиками, воюют, с позволения сказать, с мирным населением! Мы приезжаем в освобожденные села, пытаемся как-то наладить контакт с населением, а нам в глаза говорят: полюбуйтесь-ка, что здесь натворили ваши головорезы! И показывают трупы женщин, детей, стариков... Зачастую десятки трупов! Вот эти, говорят, погибли от авианалетов...