Охота на волков (Живым не брать) - Соболев Сергей Викторович - Страница 114

«Неправильно выбрал позицию — умрешь!»

«Не замаскировал свои действия — умрешь!»

«Не подготовил себе отход — умрешь!»

«Не обманешь противника — помрешь сам!»

Подобных правил существует превеликое множество, но основными являются именно эти четыре золотых правила снайпера.

Учитывая всю сумму обстоятельств, с которыми ему приходилось сейчас считаться, Бегляев решил довести дело до конца даже в отсутствие «работодателей», вернее, тех, кому было поручено приглядывать за снайперами.

План его был довольно прост, пожалуй, даже слишком прост для такого человека, как Бегляев. Но другого выхода не существовало.

Часть плана он уже осуществил, когда разжился у одного из «жмуров» курткой и у него же изъял спецназовский ствол и маску. Остальные стволы перенес в одно место, дабы экс-гэрэушник не питал на сей счет иллюзий. Последнему Бегляев вкратце объяснил свой замысел — чтобы у парня сохранялся стимул для дальнейшего сотрудничества.

Как только они начнут расстреливать из винтарей ментовское начальство, неизбежно начнется паника. Израсходовав по обойме, они бросают «инструмент» и рвут когти с места событий. Паника тем временем будет неизбежно разрастаться. Они спускаются вниз, где должен дожидаться предназначенный для отхода транспорт. В поднявшейся сумятице их либо примут за своих, либо, если распознают подмену, придется боевиков замочить и воспользоваться их «колесами».

Несмотря на риск, такой замысел все же давал определенные шансы. Бегляев утаил лишь одно: оставлять в живых ветерана ГРУ после такой акции он не собирался.

Под его приглядом напарник, уже освобожденный от наручников, приоткрыл одну створку окна, и Бегляев стал разглядывать через оптику снайперской «СВД» затылки и спины милицейского руководства.

— Пошла последняя минута, — проговорил он. — Можешь начинать про себя отсчет!

Шувалов, находящийся в самой гуще событий, вынужден был в эти тревожные минуты довольствоваться ролью наблюдателя.

На просторном плацу ровными шеренгами выстроился личный состав бригады внутренних войск, почти полторы тысячи солдат, сержантов и офицеров. В мыслях своих они уже были далеко от подмосковного Хофрина, на земле Северного Кавказа, в непримиримой и непокорной Чечне.

На трибуне же расположилось руководство МВД: министр, двое его заместителей, включая генерал-полковника Калиничева, начальник штаба МВД, и.о. командующего внутренними войсками генерал Карабанов, а также командующий внутренними войсками Московского округа.

Церемония, в которой должен был принять участие глава российского правительства, заняла чуть более четверти часа и уже подходила к концу. Но никто из участников мероприятия даже не подозревал о том, что весь плац — в том числе трибуна — в эти мгновения просматривается через прицелы снайперских винтовок.

Когда министра под каким-то благовидным предлогом попросили сойти с трибуны — его тут же прикрыли своими телами сотрудники «лички», — Шувалов с облегчением перевел дух.

Но уже в следующее мгновение в ухе зазвучал миниатюрный динамик.

— Мы засекли снайпера! — раздался голос Мокрушина. — Нет, их двое! Попробуем аккуратно убрать...

Пятиэтажный дом, на который обратил внимание глазастый Леший, находился по другую сторону «бригадгородка», в соседнем микрорайоне. Он был точь-в-точь такой же, как тот, где расположились Кондор и его команда. Вероятно, эти два здания стали возводить одновременно, как бы для симметрии. Судя по всему, тот дом также не был заселен, потому что у торца стоял башенный кран, а на окнах, хотя и застекленных, никаких тюлей и занавесочек не наблюдалось.

В одной из обращенных в сторону плаца квартир третьего этажа были почему-то открыты окно и балконная дверь. Рейндж, которому Подомацкий передал «геовид», сумел вслед за Лешим разглядеть в мощную оптику два силуэта: один отчетливо просматривался в оконном проеме, другой вскоре обнаружился на балконе. И не столько просматривалось, сколько угадывалось: эти двое вооружены снайперскими винтовками.

Вот так «симметрия»...

— Занимайте позиции! — не оборачиваясь, скомандовал Мокрушин. — Нет ни секунды времени! Андрей, бери на себя того, что вышел на балкон! Леший, будешь давать целеуказания, ая...

Он не успел договорить, потому что внезапно раздался голос:

— Я держу другого!

— Анна...

— Не Анна, а старший лейтенант милиции!

Рейндж не стал спорить. Сам он накачан «Зеро» по уши и наверняка будет мазать. Подомацкий считается хорошим снайпером, но для дистанции, на которой предстоит «работать», нужно быть не просто хорошим снайпером, а суперстрелком.

В следующее мгновение Рейндж уже определил дистанцию до «целей»: семьсот двадцать пять метров — именно такие показания выдал дальномер принадлежавшего некогда Бегляеву «геовида».

— Готовы? Начинаю отсчет! Десять... Девять... Восемь...

Дольникова держала в перекрестье прицела «своего» — он выделялся на фоне оконного проема. Ей чертовски хотелось чуть опустить ствол — линия огня проходила практически над головами милицейских генералов, стоящих на трибуне. Кто-то из «масок» сказал ей, что на трибуне и люди, повинные в ее несчастьях. Может быть, и так... Скорее всего, так оно и есть. Но она еще раньше решила: месть — не для нее. Анна знала, хотя и неизвестно откуда, что существует закон возмездия и что все, кто этого заслуживают, будут так или иначе наказаны.

Поэтому и сделала для себя такой выбор.

«Семь... Шесть... Пять...»

...Бегляев принялся выцеливать крайнюю слева мишень на трибуне. В обойме его снайперского «AW» десять патронов. Это десять чьих-то смертей. Они будут валиться с ног, как кегли в кегельбане! Да, такой охоты у него еще никогда не было!

Но что-то все же неладно...

— Четыре! Три! Два!

Над плацем раздался марш «Прощание славянки». В голове же Кондора выстукивало только одно — попасть!

Может, ему только показалось, но «стрелок» целился уже не в трибуну, а именно в него, в Бушмина. Поэтому, чуть опережая события, он надавил на спуск...

Мокрушин в оптику «геовида» четко зафиксировал оба попадания. Кондор попал стрелку в голову. Выронив винтовку, снайпер рухнул как подкошенный. Дольникова тоже не промахнулась. Ее «клиент» исчез из своей амбразуры, — похоже, тоже был мертв.