Охота на волков (Живым не брать) - Соболев Сергей Викторович - Страница 108

Так что средства у него для безбедной жизни имеются. Позаботился он вовремя и о греческом гражданстве, это помимо давно уже ставшего «родным» грузинского. И кроме того, Бегляев инвестировал необходимую сумму в экономику Виргинских островов, что позволило ему получить паспорт этой экзотической республики, с которым он мог беспрепятственно перемещаться почти по всему миру.

Он точно знает: его данных в Интерполе пока нет. Поэтому ему нет необходимости менять внешность, просто следует, как и прежде, проявлять осторожность.

Да, он не раз пытался уйти, что называется, на заслуженный отдых. Перебирался на остров Крит, где у него есть небольшая скромная квартирка. Но уже через неделю, максимум через две, начиналась крутая «ломка». И тогда он вновь возвращался на Северный Кавказ, в тот знакомый ему уголок земли, где людей теперь убивают почти безнаказанно.

И вот — угодил в западню.

Что из того, что с ним вроде бы играют по правилам? Чем он сейчас отличается от того парня из «РОСы», бывшего сотрудника ГРУ, которого, как признался один из работодателей, они намерены по окончании акции приговорить здесь же, в «адресе»? Может, отличается тем, что его последние дни не держат в наручниках? Или тем, что они перевели на один из его счетов задаток в размере ста тысяч долларов и даже предъявили соответствующий банковский документ?

Все это фуфло! Он ведь не пацан, а потому понимает: их обещания вернуть его в привычную среду обитания, то бишь в Чечню, всего лишь маскировочный маневр. Деньги истрачены? Ну так для них это не такая уж крупная сумма, эти люди такими деньжищами ворочают, что для них это пустяк.

Экс-гэрэушника, которому вместо «В-94» выдали «СВД», определили в соседнюю комнату, причем охраняют его крепко. Что касается Бегляева, то он, несмотря на относительно вольный режим и показное радушие его новых работодателей, отлично понимал: стоит ему сделать один неосторожный шаг, попытаться бежать, к примеру, не подготовившись заранее, и все закончится для него весьма плачевно.

— Александр, держи свой инструмент, — один из боевиков положил на стол футляр с родимой «AW». — Времени осталось немного, так что начинай готовиться помаленьку к работе.

Игорь Мануилов, ведущий аналитик Совбеза, время от времени бросал тревожные взгляды на изумрудное табло электронных часов. Из демонстрационного зала СЦСБ ему удобнее всего осуществлять мониторинг текущих событий. В этом же помещении расположились и двое старших сотрудников Центра — они осуществляют функции «режиссера», то есть координируют работу всего штата операторов.

Московское время — 11.30.

Глава правительства все еще находится в Белом доме. У служебного подъезда припаркован спецтранспорт. На трассе — сотрудники ФСО, милиция и немалый штат людей из ГИБДД. Поездка в Хофрино официально пока не отменена. Но несколько задержалась: когда В.В. в сопровождении чиновников и охраны уже готов был проследовать к ожидавшему его бронированному лимузину, неожиданно попросили срочной аудиенции секретарь Совбеза и директор Федеральной службы охраны.

И вот уже около получаса идет беседа в служебных апартаментах главы российского правительства.

В отличие от многих других чиновников, Мануилов мог с наибольшей степенью достоверности судить о предмете нынешнего разговора. Сегодня в восемь утра здесь же, на Старой площади, состоялось совещание сотрудников группы «Мерлон». Сразу по окончании Мануилов накоротке побеседовал с Эмом, после чего секретарь Совбеза отбыл на Краснопресненскую набережную — в Доме правительства, как и в Кремле, у него имелись собственные апартаменты.

Хотя группа «Мерлон», располагающая своими возможностями для получения разведданных, выдала тревожные сигналы в адрес соответствующих служб и учреждений, должной реакции от них не последовало. Ругать руководителей этих служб либо сомневаться в их компетенции не было серьезных оснований. По очень простой причине: та же группа «Мерлон» до сих пор не смогла раздобыть конкретные доказательства того, что в Москве в канун Нового года следует ожидать террористических актов. Имелся только ряд гипотез, но ни одна из них не получила реального подтверждения.

Жизнь высших государственных лиц постоянно находится под угрозой. Соответствующие службы получают десятки и сотни сигналов, каждый из которых проверяется тщательным образом. Но это еще не повод для того, чтобы в связи с той или иной гипотетической угрозой теракта ломать распорядок дня руководителей государства или пытаться корректировать их планы.

Мануилов в своем утреннем конфиденциальном разговоре с Эмом высказал предположение, что В.В., руководствуясь политической целесообразностью, может проигнорировать те тревожные импульсы, которые генерируют Совбез и группа «Мерлон». Сейчас, когда до «рокировки» осталось несколько суток, желательно избегать малейшего риска. На мероприятии в Хофрине будет присутствовать множество вооруженных людей. Ни сотрудники ФСО, ни особая спецгруппа, которая замыкается непосредственно на группу «Мерлон», не смогут в полной мере контролировать ситуацию. Поэтому желательно все же отговорить В.В. от участия в действе. Либо попытаться добиться переноса мероприятия на более поздние сроки.

Ход мыслей нарушил «режиссер»:

— Игорь Борисыч, вас к телефону.

В трубке послышался голос помощника Эма. Причем в голосе его отчетливо звучали тревожные нотки.

— Какие у вас новости? — спросил Мануилов.

— Они все еще совещаются. Подробности мне пока неизвестны... А что у вас появилось нового?

— Пока ничего существенного. Как только закончится совещание, дайте мне знать.

Мануилов дал отбой. В принципе он догадывался о том, что сейчас происходит на Краснопресненской набережной. Эм пытается всеми силами воспрепятствовать поездке премьера в Хофрино, где того уже ждет руководящий состав МВД. Еще неизвестно, как отразится данный эпизод на дальнейших взаимоотношениях главы правительства с секретарем Совета безопасности. В.В. самодостаточен и, что бы о нем ни говорили, вполне самостоятелен как политик. Он не любит, когда ему пытаются что-либо навязать.