Охота на волков (Живым не брать) - Соболев Сергей Викторович - Страница 106

Из мебели в помещении имелся лишь устланный газетами стол. Боевик аккуратно разложил на столешнице оружие: две винтовки «СВД» и отдельно — магазины к ним. Продемонстрировав инструктору ключи от наручников, он положил их на стол, после чего вновь переместился в коридор, где занял позицию, позволявшую уверенно контролировать сразу два помещения.

Не успел инструктор раскрыть рот, как откуда-то снаружи, и не сказать, чтобы уж слишком издалека, донесся усиленный динамиками хорошо знакомый Андрею мужской голос:

— Раз, раз... Проверка! Раз... Оркестр, готовьтесь сыграть марш "Прощание Славянина"!.. Раз, раз... Проверка слышимости! Отдайте кесарю кесарево... Далеко слышно? Тогда все будет нормально ...

На заснеженном плацу уже полным ходом шло построение. И тут на трибуну забрался некто и, очевидно, для проверки громкоговорящей системы произнес довольно странный текст. Голос говорившего, усиленный мощными динамиками, эхом прокатился над плацем. Но все по-прежнему занимались своим делом. Засуетился лишь руководитель оркестра, выстраивавший своих музыкантов неподалеку от трибуны. Но и он быстро понял, что это всего лишь чья-то неуклюжая шутка.

Несколько офицеров, стоявших у трибуны в ожидании высокого начальства, с удивлением посмотрели на Мокрушина — в отличие от них он был в штатском. Рейндж с виноватым видом развел руками.

— Гм... я и не знал, что микрофоны уже подключены.

Даже Леня Белькевич и тот бросил на него странный взгляд: мол, ты че, Рейндж?! Никак в черепушке что-то закоротило? Или это у тебя, командир, такая реакция на препарат «Зеро», которого ты уже употребил сверх всякой меры?

Сотрудник ФСО[14]  в звании полковника, один из тех, кто отвечал за безопасность в проведении такого рода мероприятий, так тот и вовсе держал Рейнджа за идиота. Они контактировали уже с шести утра. По обыкновению проутюжили всю трассу, по которой вскоре должен проехать правительственный кортеж. Затем проверили ближнюю округу, заблокировали или поставили под жесткий контроль все въезды и выезды из данного населенного пункта и одновременно с этим выставили охрану в северной и центральной части Хофрина, где, собственно, и должно вскорости состояться главное событие.

И все это время «комитетчик» и его подчиненные вели себя самым наглым и бесцеремонным образом. Они совали свои носы повсюду, пытались лично во все вникнуть, дублируя старших групп и подразделений, для которых обеспечение охраны подобных мероприятий являлось рутинной, повседневной работой. Они, эти люди, были какие-то странные... Обзавелись наикрутейшими пропусками и теперь носятся по округе как угорелые. Другим-то, может, это и незаметно, но полковник, подчиняясь приказу своего начальства, вынужден постоянно контактировать с их главным — вряд ли тот в звании выше майора, — однако вот подчиненные «майора» рыщут по поселку, демонстрируя совершенно необъяснимое служебное рвение.

Вопросы же, которые задает «комитетчик», с головой выдают его как дилетанта. Он, например, хотел знать, будут ли привлечены к охране милицейские подразделения, какие именно, чьей принадлежности, кто ими командует. Интересовался и фамилиями старших офицеров, спрашивал, где, в каких конкретно местах будут выставлены посты, в том числе мобильные, и т.д. и т.п. Конечно же, силы милиции и даже внутренние войска неизменно привлекаются к такого рода акциям. Их старшие офицеры постоянно находятся в контакте с представителями ФСО, а как же иначе? Такого рода взаимодействие давно уже отлажено. К началу акции «поляна» будет проверена и оцеплена тройным кордоном охраны. Так чего же, спрашивается, эти ребятки так суетятся? Если есть какие-то напряги, то возникают они из-за того, что кое-кто путается под ногами и только действует настоящим профи на нервы.

Все вышесказанное было написано на лице полковника ФСО, и от внимания Рейнджа, естественно, это укрыться не могло.

Взглянув на наручные часы, он невольно поморщился. Времени до начала мероприятия — с гулькин нос, а ничего стоящего он пока и не нарыл.

Личный состав хофринской бригады внутренних войск уже почти весь выстроился на плацу. Боксы пустуют, поскольку всю технику еще накануне погрузили на железнодорожные платформы. На станции, совсем рядом, хофринцев ожидает состав. Сразу же по окончании торжественной церемонии проводов защитники Отечества погрузятся в вагоны, а через двое суток уже будут ступать по многострадальной чеченской земле.

В поселке городского типа Хофрино, в центре которого находились «красные казармы», как прозвали местные вэвэшную часть, насчитывается без малого пятьдесят тысяч жителей. Место дислокации бригады огорожено забором, частично бетонным, частично изгородью из металлических прутьев. Ворота КПП выходят на одну из центральных улиц поселка. Справа и слева от части — жилые микрорайоны. Здания тянулись как бы уступами: трех-, четырехэтажные, затем стандартные пятиэтажки и крупнопанельные девятиэтажки. С того места, где стоял Мокрушин — а он по-прежнему торчал неподалеку от трибуны, — до ближайших «коробок» было метров триста-четыреста. Жильцы некоторых из этих домов могут при желании, стоя у окон или выбравшись на балкон, наблюдать за действом. Казармы для них не помеха, поскольку находятся слева. Не мешают и боксы для техники, вытянувшиеся вдоль ограды; их высота — чуть выше двух с половиной метров.

Мокрушин сделал поворот на сто восемьдесят. И увидел примерно ту же картинку. С той лишь разницей, что с этой стороны плац граничил с небольшим сквериком. Клумба, низкорослый кустарник, два десятка деревьев. Лишенные листвы, они не могут сейчас закрыть обзор (потенциальным зрителям.

Конечно, если здесь появятся высокие гости, за всеми этими зданиями будут приглядывать те, кому положено. В том числе и снайперы. Но Рейндж-то знает, что все это — фуфу. Потому что ежели здесь каким-то образом нарисуется пара-тройка приличных стрелков, таких, к примеру, как Бегляев, с опытом чеченской войны, то мало никому не покажется.

— Полковник, следует в темпе проверить высотные дома. — Мокрушин показал рукой направление. — Надеюсь, ваши сотрудники нацелены на эту задачу?