Охота на волков (Живым не брать) - Соболев Сергей Викторович - Страница 104

— Если не единичный. — Мокрушин в изумлении присвистнул. — Это ж сколько душ он загубил...

— А знаешь, Рейндж, чем Бегляев занимался последние полгода? Помнишь, был разговор, что он создал в горной части Чечни секретную школу снайперов? Так вот... Это был не просто засекреченный стрелковый центр, а самая настоящая «сучья» школа!

— Ну и ну... — протянул Рейндж. — Ни фига себе Андрюша пленного приволок...

Российские солдаты и офицеры давно уже прозвали женщин-снайперов, воюющих на стороне нохчей, — «суками». Бороться с ними очень трудно, настолько они подлые и хитрые. Куда там мужикам! На долю чеченских снайперов в этой войне приходится, по статистике, до восьмидесяти процентов снайперш. Каждая из них, таким образом, имеет на своем счету до двадцати убитых, не говоря уже о раненых.

И теперь вот выясняется, что подготовкой «сук» занимался не кто иной, как новый знакомый Кондора — Александр Бегляев.

— Я до него доберусь! — Рейндж погрозил кулаком одной из стен. — Командир, надеюсь, информация надежная?

— В Чернокозове сейчас сидят шестеро женщин, в которых по некоторым признакам заподозрили «сук», — бесцветным голосом проговорил Шувалов. — Раз у нас пошли такие напряги, то ими занялись соответствующие спецы...

— Надеюсь, им вывернули все, что полагается выворачивать наизнанку в таких случаях?

— Ну а откуда бы нам знать об этой «сучьей» школе? — Шувалов пожал плечами. — Не суть важно. Существенно другое. Именно потому, что Бегляев в последнее время работал исключительно на подготовке «сучьих» кадров, у нас и не имелось на него серьезных «наколок». Сам знаешь, какие порядки. Ежели и отловят снайпершу, то сразу в расход... А те, что в Чернокозове, пока не взялись за них сурово, без всяких скидок на их нежный пол, молчали.

— А не Умаров ли подсуетился? Помнишь пленку Белицкого? Он премию назначил! А тут вдруг Бушмин и Гарас исчезли! Не его ли работа?

— Сомневаюсь... Вряд ли наши у чеченов, нам бы об этом уже было известно.

Полковник поднял руку — как бы предчувствовал, что собирается сказать Мокрушин.

— Учти, дело не только в Латыпове или, к примеру, Заруцком. И даже не в «Горце», который скрылся за кордон...

— И что?! — воскликнул Рейндж. — Так и будем сидеть сложа руки?!

— Отправляйтесь в офис на Жуковского, — распорядился полковник. — Я прикажу, чтобы вам сбросили информацию по ближнему окружению некоторых людей из МВД. Вы обязаны знать всех их в лицо!

Уже на прощание, понимая, что творится в душе подчиненного, Шувалов вполголоса проговорил:

— Не гони лошадей, Рейндж. Тебя и твою команду будем наводить первыми.

Двадцать седьмого декабря, в канун судьбоносной даты, обстановка в доме на Краснопресненской набережной внешне мало отличалась от всех предыдущих дней.

Когда премьер освободился после встречи с начальниками всех важнейших управлений и департаментов, организованной по его просьбе главой канцелярии, было уже половина одиннадцатого.

Сопровождаемый двумя помощниками, В.В. вернулся в свой служебный кабинет. Уселся в кресло, упершись локтями в стол, положил подбородок на сцепленные пальцы.

И крепко призадумался.

Глава кабинета министров — в силу занимаемого им высокого поста, а также благодаря многим сохранившимся и приумноженным связям с влиятельными людьми из спецслужб — мог добывать нужные ему сведения из самых различных источников. Он, конечно, чисто физически не мог, да и не хотел вникать в детали всех мало-мальски значительных событий, происходящих в эти дни как в стране, так и за ее рубежами. Это, как нынче стали говорить, не его «бизнес». Но что касается ключевых событий — причем В.В. сам решал, какое заслуживает особого внимания, — здесь он предпочитал вникать лично, понимая, что впоследствии именно он будет в ответе за все — дурное и хорошее, — что произойдет в период его правления, — такова уж специфика Российского государства.

На настоящий момент информации для размышления имелось с избытком.

Например, от своих источников по линии МВД он получил ряд тревожных сигналов о том, что влиятельные руководители (уровня замминистров, начальников главков, крупных региональных управлений, а также командование внутренними войсками) уже почти в открытой форме выражают свое недовольство тем предпочтением, которое премьер отдавал в ходе нынешней кампании армии и армейским генералам. До него даже дошла злая шутка, отпущенная одним из замминистров: «Хотя в нашей армии теперь сплошь одни генералы Ермоловы, „чехам“ на это как-то начхать. А все шишки за неудачи валятся на ментов».

Эти люди недовольны и даже обижены сложившимся положением. Несколько дней назад В.В. осыпал наградами элитных генералов, «герои России» были повышены в званиях, а сама акция носила широкий рекламный характер. Но разве одна только армия воюет в Чечне? А милицейский генералитет? Почему их «обнесли», почему не отметили за успехи, не удостоили званий и наград?

Да, явный перекос.

Из тех же источников стало известно, что у милицейского руководства накоплен серьезный компромат на армейских коллег: как на руководство военной разведкой в целом, так и на спецпредставителя ГРУ на Северном Кавказе в частности. И еще где-то в недрах МВД копится «убойный» материал на неких двух командиров спецподразделений ГРУ: эти вроде бы тесно сотрудничают с чеченскими полевыми командирами, делятся с ними секретными данными и небескорыстно осуществляют прикрытие при проводке бандитских колонн и караванов с оружием. Но самое главное — и это уже тягчайший из сущих грехов: двое гэрэушников и содействующий им спецпредставитель подозреваются в преступной фальсификации поставляемых ими разведданных с целью дезинформации командования ОГФС и даже политического руководства страны.

Премьер не забыл о том завуалированном предупреждении, которое прозвучало из уст секретаря Совбеза. Какое-то время он колебался, не зная, как лучше поступить. Премьер мог отказаться от участия в мероприятии МВД, приглашение на которое он получил еще две недели назад, мог вместо этого отправиться в Барвиху или в Кремль, где его ждут еще не решенные проблемы. Но тем самым он даст новый повод для обид и недовольства, и в конечном итоге все это может отразиться на взаимоотношениях внутри «партии войны».