Бриллиантовый джокер - Соболев Сергей Викторович - Страница 79

— Полковник, я звоню из Правенишкиса…

— Я понял, дружище… Ну как? Удалось разговорить… этого субчика?

— Да. Раскололся. Есть пару адресов, которые стоит проверить. Записывай…

Лоретту, подругу Шимкуса, уже вторые сутки держали в пригородном доме, принадлежащем родственнику одного из «бригадных». Конечно, она не совсем добровольно согласилась туда поехать. Но у нее никто и не спрашивал, есть ли у нее желание децал погостить у «добрых людей». Посадили в тачку и отвезли в надежный адрес. Вот только расспросы пришлось на время отложить: вылазка, которую предприняла братва под личным руководством Лапы и Кривого, закончилась неудачей, и хотя двух авторитетов на следующий день освободили, все ж это обстоятельство несколько затормозило ход затеянного лидерами вильнюсской бригады «расследования»…

Когда Гриня вошел в дом, Могила — коренастый чувак лет тридцати, один из близких к Кривому братишек — был уже на месте и даже успел децал «размяться», свидетельством чему служит висящая на девушке лохмотьями одежда… Еще один «бролюкас», подрабатывающий охранником в подконтрольном бригаде загородном кабаке, устроившись на диване, просматривает тостую пачку изьятых в доме Шимкуса фотографий. Гриня поздоровался с братвой, снял куртку и с ходу включился в работу.

— Ну чё, Лоретта?! — он легонько пнул по ноге девушку, которая, скорчившись, скулила, забившись в угол. — Эт-т тебе не стриптиз перед Витасом показывать! Могила?!

— Чё?

— Паяльник пробовали? А то, кажись, девахе давно уже трубы не прочищали! Мужик-то на зоне парится! А у нее, из-за того, что долго без мужика живет, совсем башку заклинило…

— Паяльник? — переспросил Могила. — А чё, хорошая мысль… А может, начнем… с утюга?! Разгладим складку в одном месте… мож тогда соображать быстрее станет?

— Гриня… не надо… пожалуйста! — давясь слезами, крикнула из своего угла Подруга Шимкуса. — Мы же с тобой… это… старые знакомые! Скажим им, чтобы они не били меня…

— Чувиха, если ты когда-то кому-то сделала минет, это еще не повод для знакомства. — Лицо у Грини стало злым и каким-то острым, как у хоря. — У меня таких «знакомых»… полгорода наберется! Так ты будешь говорить?! Или хочешь на себе узнать, как мы умеем людей наизнанку выворачивать?!

— Гриня… — она вытерла кулачком слезав, после чего, шмыгая носом, продолжила. — Я тут кое-что вспомнила…

— Ну? Выкладывай!

— Однажды я слышала, как Витас разговаривал по телефону с братом… Где-то года два назад это было… «Так ты, значит, у Чирухи сейчас гостишь? — спросил Витас. — Как она? Не болеет? Чудит немного?.. Ну ты ж ее знаешь… тетка со странностями… Ладно, передавай Чирухе от меня привет… и скажи, что как только разгребусь с делами, так непременно подьеду к ней на пару-тройку деньков»… Вот такой, значит, был базар…

— Чируха? — переспросил Могила. — А чё это за имя?

— Гм… — Гриня поскреб рукой, затянутой в перчатку, свой слегка обросший щетиной подбородок. — Вообще-то, «чируха» на блатном жаргоне означает — «старуха»… Так, Лоретта… это уже совсем другой разговор! Чего еще говорил твой Витас про эту вот женщину?

— Однажды Витаса позвали к телефону… звонил его брат, Шуми. Я так поняла из их разговора, что померла какая-то пожилая женщина… — Лоретта замолчала и с испугом посмотрела на наисшего над ней коренастого братка. — Не надо меня бить… ну пожалуйста…

— Молчи, сука! — процедил Могила. Он взял ее в охапку, поднял и усадил на жесткий стул. — Тебя пока еще и начинали п…ть…

— Мне продолжать? — Лоретта посмотрела на Гриню, в котором она видела — по контрасту с двумя остальными — более или менее адекватного человека.

— Говори!

— Ну так вот… — она опустила глаза и какое-то время собирала рассыпавшиеся мысли. — Так вот… Умерла какая-то пожилая женщина… Витас ездил на похороны… куда-то… почти на другой конец Литвы! Я хотела поехать с ним, но он этому воспротивился. Потом… уже когда вернулся, он сильно выпил… Пил один, на кухне… и сильно плакал. Помню, что он — когда сделался пьяный — говорил сам с собой. Жаловался на жизнь… Мать умерла совсем молодой, когда еще только-только родился Йозас…

— Его отец, как я слышал, вором был? — подал реплику Могила. — Типа хаты по наводке бомбил? Надо же… двух пацанов заделал! Вот только вроде бы плохо потом кончил…

Гриня пожал плечами. Здесь, в Литве, воры и прочий криминалитет никогда, ни при Советах, ни до них, ни уже после восстановления независимости, не следовали жестким канонам воровского Закона. Это в России уголовники жили — да и сейчас данное явление до конца не изжито — «по понятиям». Тем же «законникам», да и вообще ворам, строго запрещалось заводить семью (хотя и там это правило порой нарушалось). А в Литве даже воры жили на особицу… Конечно, до сицилийской «коза ностры» местная братва не доросла, но семья, своя родня, здесь тоже стоит на первом месте (многие известные в этих краях авторитеты, называющие себя нынче «предпринимателями», давно уже обременены женами, детьми, тещами)…

— Лоретта, так что он выболтал, когда сильно набухался? — спросил он. — Про эту Чируху чё-нить рассказывал?

— Говорил, что теперь, когда бабка померла, одной Чирухе будет тяжело на этом белом свете жить… И что он хотел бы забрать к себе эту женщину… потому что она ему типа «родной матери». Но она не захочет ехать в город, так как сильно прикипела к своим родным местам. И что брат тоже будет против… потому что Чируха здесь, в городе, зачахнет от тоски и вскоре помрет…

В этот момент в их разговор вмешался третий «бролюкас». Который, пока Гриня и Могила базарили с телкой, просматривал фотоснимки, изьятые на квартире у этой подруги.

— Млин! — сказал он, изучив карточки, собранные в небольшом альбомчике. — Я ж бывал в этих местах… У меня там корешок недалеко проживает, я к нему иногда езжу… ну там уток пострелять, или на залив сходить… у того есть свой катерок…

Гриня подошел к нему и взял снимок, который тот вытащил из пластиковой ячейки альбома. Фото оказалось черно-белым: на снимке, сделанном многие годы назад, запечатлены двое парней в плавках, стоящие в обнимку, на берегу какой-то речушки, возле лодочного причала… Это были Шимкус-старший и братишка Крюк… здесь им лет по восемнадцать или децал поболее… На другом берегу виднеются какие-то строения… Видна также причудливой формы, похожая на сторожевую вышку, башня… наверное, водонапорное сооружение…

— По этой вот речке сейчас в аккурат госграница проходит! — сказал «бролюкас». — На другой стороне — калининградская… российская территория! Но причал этот и сейчас там стоит… я прошлой осенью как раз побывал в тех местах…

— А кореш этот твой… он где-то там и сейчас живет?

— Да, конечно… километрах в шести от этого места! Его пару лет назад из погранохраны поперли! Ну так он по ходу организовал канал по поставке контрабандного курева… Так что все тропки и водные преграды в тех местах знает, как свои пять пальцев!

Их беседу прервало пиликанье сотового телефона. Братки переглянулись, полезли за мобилами — каждый за своей…

— Это мне звонят, — вдруг сказала Лоретта. — Сотовый в сумочке…

Гриня метнулся к столу, поддел покалеченной клешней сумочку за ремешок и передал ее подруге Шимкуса.

— Быстро! — прошипел он. — Ну-ка проверь, кто это тебе трезвонит!..