Бриллиантовый джокер - Соболев Сергей Викторович - Страница 68

Молчание длилось минуты две или три. Зверев легонько встряхнул руками, — как-будто сделал «пассы»… или же хотел отряхнуть, отвести от себя что-то. Повернулся к собеседнику, и, глядя ему в глаза, спросил:

— Альвидас, ты еще не забыл «дело Цыгана»? Ровно четверть века прошло с той поры… ну что, вспомнил?

Литовец, глядя куда-то прямо перед собой, мрачно покачал головой. Самое удивительное, что в последнее время он и сам частенько вспоминал о той давней истории, наделавшей в свое время немалого шума в «высших советских сферах». В сущности, они с нышним собеседником, — в ту пору, как и он сам, оперуполномоченным республиканского УБХСС — были мелкими сошками и потому спаслись, не попали под «раздачу». А вот кое-кому из начальства и местных партийных бонз тогда крепко не поздоровилось…

Любопытно, что события, в которых довелось каким-то боком поучаствовать и двум молодым в ту пору оперативникам, до сих пор толком нигде не освещены. Если о Галине Брежневе и ее окружении, — включая одного из ее возлюбленных, цыгана Бориса Буряце, вечно увешанного золотом и камнями, как елка гирляндами, и плохо, кстати, кончившего, как и все они — написаны тома книг и сотни газетных статей, то о другом цыгане, уроженце Каунаса, крутившем в ту же пору колоссальные аферы — до сей поры известно не слишком многое. Но именно он, этот уже забытый всеми «герой», стал формальной причиной того, что на рубеже семидесятых и восьмидесятых прошлого века тогдашний премьер СССР А. Косыгин в ходе одного из заседаний Политбюро скажет в сердцах: «У нас в стране действует настоящая „бриллиантовая мафия“… Каунас больно ударил по мошне нашего государства»…

Все ж поразительные были времена! Геннадий Александров, он же Цыган, он же — Барон, выходец, как уже говорилось, из каунасского предместья, тридцатилетний «красавчик», толком нигде не учившийся, вдруг оказался на самом верху теневой иерархии того времени! В конце семидесятых он совершенно в открытую проживал в роскошном — по тем временам — номере одной из московских гостиниц и почти ежевечерне ужинал в ресторане «Националь», в двух шагах от Кремля. Причем зачастую оплачивал «стол», где сиживали деятели советской элиты. Спустя годы, когда Василяускас прочел оставшиеся в Литве — большую часть материалов вывезли, конечно, или уничтожили — документы по этому делу, у него самого глаза на лоб полезли… какие имена!.. какие фамилии!.. какие люди опекали Цыгана в Москве! Некоторые и сейчас здравствуют!.. Или же это он им сам покровительствовал? Помогая отдельным «заслуженным» и «народным» личностям превращать обесценивающиеся гонорары и премии в «камушки» (которые, как известно, всегда в цене?)…

Понятно, что Александров — талантливый, по-видимому, мошенник и теневой делец крутого масштаба — действовал не в одиночку. В республиканском УБХСС, в котором служили Зверев и Василяускас, тоже присматривались к этому деятелю. Накапливали «матерьяльчик», но до поры ничего серьезного не предпринимали. Наверное, руководство было в курсе, что Александрова, как сейчас принято говорить, «крышуют» непосредственно из Москвы. Засветился он не потому, что тратил в Литве крупные деньги, — кутил-то он как раз в Первопрестольной — а в связи с организованными им поставками в республику «изделий из хрусталя». Аккуратно проверили, в чем тут «фишка»… и ахнули: следы привели на смоленский завод «Кристалл», который помимо хрустального «ширпотреба» производил огранку якутских алмазов, будучи крупнейшей гранильной фабрикой страны…

В какой-то момент деятельность Цыгана и его окружения приобрела такой масштаб, что — при всех их высоких связях и при всей их «щедрости» — этим коллективом вплотную занялся Комитет. А тут еще Брежнев стал сдавать…Ну а Юрий Владимирович Андропович, как стало известно позднее, приказал взять к ногтю «бриллитантовую мафию» и при этом действовать жестко — «не взирая на лица и размер взяток»…

Арест Г. Александрова планировалось произвести тот час же — он был центральной фигурой в этом драгоценном пасьянсе и мог дать очень и очень ценные сведения. Операция проводилась в строжайшей тайне. К тому времени Цыган успел построить себе впечатляющих размеров «домишко» в Литве и даже обзавестись семьей. «Наружка» из республиканского УКГБ — коллегам из милиции уже не доверяли — следила за каждым шагом Александрова (он, впрочем, почти не высовывал нос из своей «крепости»). Но и этим ребятам в Москве как-то не сильно верили, поэтому в октябре 1979 года в Литву стянули серьезные силы. Были созданы несколько колец оцепления, одновременно действовали сразу несколько бригад, сформированных из опытных сотрудников КГБ, командированных в Вильнюс из Риги, Минска и Калининграда. И вот тут-то, о чем так и остались в полном неведении многие, — если не подавляющее большинство — участники тех событий, произошло самое интересное…

— Так в доме тогда взяли… не Александрова? — Василяускас вновь потянулся за сигаретой. — Или до сих пор та история так и не прояснилась?

Зверев мрачновато усмехнулся.

— В принципе, это уже не секрет… за давностью лет. Рассказал мне один человек… самый проинформированный по этой части. Цыган устроил подмену за двое с лишним суток до того, как приехали за ним иногородние чекисты…

— То есть… он з н а л? То есть… даже на самом «верху»…

— А ты как думаешь? А из-за чего, спрашивается, вся Система рухнула в один момент?..

— Так его же самого… и сообщников всех, включая мужиков из «Кристалла», приговорили к «вышаку»?!

— Не только приговорили, но и «исполнили». Всех, кроме «настоящего» Цыгана. Ну и ловок оказался парень, ну и ловок… — Зверев негромко рассмеялся. — Короче, он придумал фокус с подменой. За ним «наружка» ходила и ездила уже в открытую. За пару дней до ареста он вылез из своей «крепости» и отправился к какому-то знакомому. Чекисты из наружки — за ним. Он вошел в подьезд пятиэтажки… адрес не скажу, точно не помню… и поднялся на четвертый этаж, где проживало — как потом выяснилось — цыганское семейство. Топтуны, имея строгий приказ — «не спускать глаз с „обьекта“ — устроились кто под окнами, кто в подьезде, чтобы видеть дверь этой самой квартиры… Ну вот. Стемнело. Из квартиры вышел мужик — один в один Цыган!.. И одежда, понятно, точно также. Сел в „жигуль“ и поехал обратно, в свою „крепость“. А потом уже вплоть до начала спецоперации и носа оттуда не казал…

— Ловко! — усмехнулся Полковник. — Кто-то из нашего начальства, полагаю, заранее его предупредил…

— Точно! Почему и было потом внутреннее расследование. Как ты помнишь, наверное, трясли всех поголовно…

— Ну, мы-то мелкие сошки, а вот начальству досталось…

— Помнится, часть гэбэшников надолго задержались у нас в Литве, — задумчиво сказал Полковник. — Не только наши нацкадры в органах, но и цыганов капитально шерстили! И наших воров, насколько помню, тоже сурово прижали… многих, как я слышал, покалечили в ходе допросов…

— Ды цыгане вроде как оказались не при делах… — помолчав немного, сказал Зверев. — Когда начали «копать», выяснилось, что сдернуть ему — от чекистов — помог один наш литовский вор… Его еще потом долго разыскивали… «Кристалловские» дали показания, что Александров вроде как накопил у себя огромную партию уже ограненных камней… Прикинь? Там камней было на десятки «лимонов»! Зеленью!.. Поэтому гэбисты пытались как-то все ж достать залегшего где-то «под корягой» Цыгана и выдрать у него эти самые сворованные у государства брилики… Искали и вора, и тех, кто мог оказывать содействие ему и Цыгану. Но потом началось… сам знаешь, что… И это дело как-то постепенно заглохло, ушло в небытие…

— А что за вор ему помогал? Наш? Литовец? Или это — секрет?

— Тебе его фамилия все равно ни о чем не скажет, — уклончиво заметил Сергей Александрович, после чего бросил взгляд на наручные часы. — Что-то заболтались мы тут с тобой… ударились в воспоминания…