Большая книга магии - 5 - Степанова Наталья Ивановна - Страница 66

Смотреть телевизор она отказывалась – видимо, ее раздражало, что где-то поют и смеются, рекламируют «Орбит» и всякую чепуху, а она лежит, перенося мучительные боли, и умирает в возрасте тридцати лет и что это случится очень скоро.

Пятого октября Лена очнулась от дремоты, в которой она пребывала последнее время постоянно. Участковый накануне сказал: готовьтесь, она уходит.

В больницу таких не берут, родителей у нее не было, подруги последнее время перестали ходить – видимо, их пугал ужасный вид Елены. Мы были с ней одни.

Очнувшись, жена заговорила. В голосе были такая мука и мольба, что я не знал, что отвечать на ее слова.

– Давай умрем вместе, – сказала она. – Ты ведь всегда говорил мне, что без меня жить не сможешь, что если со мною что-нибудь случится, то нас будут сразу двоих хоронить. Костенька, – шептала она слабеющим голосом, – я боюсь одна умирать, ведь ты когда-нибудь умрешь, так давай сейчас вместе.

По ее бледным щекам непрерывно лились слезы, она смотрела мне прямо в глаза и умоляла о том, чтобы я сопровождал ее в смерть.

На минуту мне показалось, что по-другому и быть не может, ведь я действительно до безумия любил свою жену. Фактически я отбил ее у своего лучшего друга и сам тогда был на грани самоубийства. Если бы она не выбрала меня, то кто знает, чем бы закончилась для меня эта любовная катастрофа.

Я стал гладить ее лицо, вытирал слезы и обещал ей, что не буду без нее жить.

– Но только кто нас с тобой похоронит? Я не могу допустить, чтобы ты была похоронена как попало. Если уж так, то я должен купить хорошее место, где мы с тобой будем лежать вдвоем. Я закажу памятник, где наши фотографии будут показывать, что в этой могиле лежат два неразлучных сердца. Я куплю самое красивое платье и сам надену на тебя, ведь ты же не хочешь, чтобы тебя одевали чужие руки? А потом я оплачу похоронной компании свои похороны в одной могиле с тобой. Подстрахуюсь через нотариуса, чтобы все было исполнено так, как мы хотим.

Я видел, как она успокаивается от моих слов, и это еще больше вдохновляло меня. Я сулил ей прекрасную могилу, которая будет засыпана лепестками роз. Говорил, что нам ни к к чему эта квартира, ведь она отойдет государству, говорил, что продам ее, чтобы наши похороны были как ни у кого.

Она, наверное, представляла все именно так, как я ей рисовал в своих обещаниях: могилу, которая была усыпана дурманящими лепестками роз. Я обешал ей скульптуры из белого мрамора, которые будут похожи на нас.

Слушая меня, она улыбалась, а потом уснула. Когда она проснулась, первые ее слова были:

– Ты ведь не обманешь меня, поклянись на иконе, которая досталась мне от моей мамы, что ты все сделаешь, как мне обещал вчера, что не задержишься долго на этом свете без меня.

Поклянись Богом, всеми святыми и молоком Богородицы, что все, что ты мне обещал, обязательно исполнишь.

Я поклялся, а через час ее не стало. Сперва я думал, что она уснула, но сон ее оказался вечным.

За те месяцы, что жена болела, я сильно вымотался и, несмотря на постигшее меня горе, где-то в глубине души почувствовал облегчение.

Конечно, я не продал квартиру, так как мне негде было бы жить, а жить я хотел. Думаю, все, кто соприкоснулся со смертью близкого человека, ясно осознают, что жизнь может окончиться в любую минуту, и потому начинают дорожить ею больше, чем раньше.

Обратившись в похоронное бюро, я возложил все заботы о похоронах Лены на людей, которые ее вымыли, одели и увезли на кладбище. Помины я отказался делать: это Елене уже не поможет, а мне были нужны деньги. На работе мне дали бесплатную путевку в санаторий. Сослуживцы сочувствовали мне, и профком проявил свою заботу в виде двадцатичетырехдневной путевки.

Все началось с прогулки после ужина в санатории. Я шел по дорожке и впереди увидел силуэт женщины, которая была похожа на мою покойную жену. Не соображая, что делаю, я крикнул «Лена» и увидел, как она повернулась и махнула мне рукой. Я ускорил шаг, a потом побежал.

Она стояла и ждала меня, как обычно ожидает тот, к кому спешат навстречу. На какой-то миг я отвел глаза чуть в сторону от ее фигуры, а когда снова взглянул, то увидел, что аллея пуста. Мне сделалось плохо, я оглядывался по сторонам – вокруг не было ни души. Укрыться, спрятаться было негде. Аллея состояла из молодых, тоненьких и довольно редко посаженных деревьев, которые уже были без листьев.

Никто не смог бы переубедить меня, что я видел не Лену. Она была одета так же, как ходила по улице в это время года. Назад, к корпусу, я летел не чуя под собою ног. И только когда вошел в освещенное шумное здание, несколько успокоился.

Часа через три происшедшее показалось мне нереальным. Я уже и сам сомневался, было это или нет.

После ужина отдыхающие потянулись в актовый зал, где ожидалась развлекательная программа. В зале было не очень много народа, я сел в последнем ряду. Мне хотелось быть одному.

Хор пенсионеров пел занудно и жалостно.

«Ни один певец не сможет спеть, как хор», – подумал я.

– Это потому, что поет не одна душа человека, а сразу несколько, – услышал я сбоку от себя и повернулся на голос, который тотчас узнал. Рядом со мной сидела Лена. С этих пор раз или два раза в неделю я ее вижу.

Я долго терпел, но потом понял, что она меня ждет, она приходит за мной.

Я решил уйти из жизни, это письмо Вы получите, когда меня уже не будет.

Помолитесь о моей грешной душе. Видимо, и вправду, кто поклялся Богом, за тем Бог пошлет даже с того света.

Пишу это письмо, a Лена сидит здесь, ждет и не сводит глаз».

Уничтожение через Псалтырь

Из письма: «Уважаемая Наталия Ивановна, я прочитала Ваши книги и поняла, что только Вы мне поможете. Вы мудрый и добрый человек – это видно из Ваших книг, и я искренне верю, что Вы меня не осудите за грех, в котором я раскаялась и за который непосильно наказана.

Я не утаю от Вас ничего. И ничего не прибавлю, как на исповеди, чтобы Вы поняли всю меру моей вины и тяжесть расплаты.

Моя мать умерла на третьи сутки после моего рождения от кровоизлияния в мозг.

Через полгода после ее смерти мой отец нашел себе женщину, которая решилась пойти на такого маленького ребенка, как я.

И она действительно заменила мне мать. Все неудобства и тяготы, которые ложатся на материнские плечи, она несла как настоящая мать.

Я часто болела, и она проводила бессонные ночи со мной.

Училась я в школе хорошо, но не потому, что я такая умная, а из-за терпеливости моей мамы. Она всегда мне разъясняла буквально на пальцах задачи на листочках.

Она привила мне усердие и уважение к учебе. Даже когда она болела, я была у нее на первом месте. Горячие булочки с кремом, которые я обожала, были у меня всегда.

Видимо, она преданно меня любила. Только теперь я поняла, что я натворила. Когда мне было 12 лет, мой отец загулял и буквально бросил меня на мачеху, а вернее сказать, на приемную мать. Она не отдала меня в детский дом и продолжала воспитывать меня и заботиться обо мне, как и прежде.

Отец не давал ей денег на мое содержание, наоборот, забрал у нас все самое ценное.

Мне даже не было предложено выбрать отца или мачеху. Меня оставили ей, как ненужную вещь. Никогда она не вымещала на мне злости за то, что я – дочь предавшего ее мужчины, и я ни разу не слышала от нее слов упрека. Все, что мне было нужно, она зарабатывала своим трудом.

Я слышала, как она часто по ночам плачет. Видимо, она страдала из-за предательства моего отца. Она еще тогда не знала, что яблоко от яблони далеко не падает и что главное предательство ее ожидало впереди.

В 38 лет моя мачеха полюбила снова. На ее жизненном пути встретился мужчина, и они поженились.

Перед их регистрацией она зашла ко мне в комнату и сказала: «Доченька, я хочу с тобой поговорить. Ты у меня большая девочка. Тебе уже 18 лет. Когда я выходила замуж за твоего отца, мне было 20 лет, я была чуть старше, чем ты теперь. Когда я увидела тебя в первый раз, ты была в пеленках и громко кричала. Мне стало тебя жалко, и я взяла тебя на руки. Ты затихла на моих руках и уснула. Именно в этот момент я решилась выйти за твоего отца. Это ты повлияла на мое решение – мне так тебя было жалко.