Большая книга магии - 5 - Степанова Наталья Ивановна - Страница 102

Слова мои не переделать,

Не перебить.

Как я сказала, так чтоб тому и быть.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Ныне и присно и во веки веков. Аминь. Заговоры от суда

Из письма: «Мой племянник подрался на дискотеке. Я его не оправдываю, но ведь испокон веков парни всегда при девушках петушились, силу свою показывали. Это, наверное, у них от природы.

Ребят забрали в милицию. Там им, как обычно, поддали (это потом сказал его друг), а племянник вместо того, чтобы покориться, дал сдачу, и на него завели дело.

Очень прошу: подскажите хорошую молитву от строгого суда. Если бы Вы только знали, какой он парнишка хороший. И вот такое несчастье.

Если его осудят, он пропадет и пойдет его жизнь под откос.

С уважением, семья Журавлевых».

Заговор

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Будьте, мои слова, слово в слово

Крепки и лепки, сильны и емки

До порога суда, идите туда.

Благословен Ангел мой,

Он всюду и везде со мной,

С Божией рабой (имя).

Ангел, мой хранитель,

Ангел, мой спаситель,

Пойди и найди всех ангелов судей (таких-то).

Пусть души их тают,

Сочувствуют и понимают.

Вину с обвиненного снимают,

С добрым словом назад домой отправляют.

На рот немота, сострадательная маята.

Жаль, приди, иди, строгого судью найди,

За плечи его обними, ляг на его ретивое,

Чтоб название было никакое,

Все чтоб прошло и проплыло,

Мимо друга сердечного моего раба Божия (имя).

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Заговор на смягчение приговора

Из письма: «Брат находится под следствием. Я понимаю всю тяжесть его вины, но плачу день и ночь горькими слезами. Помню, как он конфету делил со мной пополам, духи мне купил на 15 лет, а деньги год собирал – не ел в школе завтрака. Он сочинял стихи, и когда я их читала, то всегда плакала.

Я очень люблю своего братишку и потому умоляю Вас, Наталья Ивановна, напишите в своей книге молитву, которая бы смягчила ему приговор.

Катя».

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Восьмого марта Мать Мария молилась,

День, ночь молилась, устала, притомилась.

Во сне пришел дух Ее Сына Иисуса Христа,

Стал пред Ней читать молитву с золотого листа.

Лист тот чистым золотом горел, сиял,

А Сын Марии у постели Своей Матушки стоял.

Говорил Он такие слова:

Матушка, Мать Мария, Ты Меня родила,

Ты меня за грехи людей на крест отдала.

Пришел Я к Тебе проститься,

Обещаю за каждого,

Кто на земле живет, заступиться.

Кто этот лист в руках держит, читает

И каждое слово этого листа знает,

Тот человек будет во всех бедах спасен,

На любом суде строго не будет осужден.

Слово мое крепко,

Лепко и цепко.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Молитва заключенного Иоанну Предтече

Предтече и Крестителю Христов Иоанне, проповедниче покаяния! Ты неповинно всажден был еси в темницу: аз же, вверженный в злоключение сие, достойное по делом моим приемлю, яко преступник правды и закона. Всели в мое сердце чувство покаяния о гресех моих! Несть бо не единыя злобы, не беззакония, их же аз, окаянный, не содеях; престрашны греси мои.

Учителю правды! Научи мя право глаголити о мне самом пред судиями. Не преставаяй и в темнице обличати беззаконнаго Ирода, даруй ми, да наипаче зде обличает мене совесть моя, да от обличений ея не возмогу на долзе времени утаити мое преступление. Аще же осужден буду понести наказание, даруй ми быти терпеливу, яко же ты сам терпеливно несл еси усекновение главы твоея, желанное от Иродиады. Ей, Крестителю Христов! Простри ми, рабу твоему, руку, крестившую Христа Спасителя моего, да мя излечеши из глубины погибели.

Ты еси больший всех в рожденных женами, ты еси первый по Богородице праведник между человеки. Сего ради прибегаю к тебе аз, имеяй потребу в велицем ходатае, яко велик есмь грешник. Убо и да осенит мене, недостойнаго, благодать твоя, Предтече Господень. Что делать, если вам вредят соседи

Из письма: «Все, что я пишу, абсолютная правда. Единственная неточность в моем рассказе – это имена, так как по понятной причине я их поменяла.

Было это много лет назад, когда мне было всего десять лет.

В тот день в нашем доме произошла сильная ссора между моей матерью и нашей соседкой, тетей Шурой.

Она пришла к нам в дом, и я стала невольным свидетелем этого скандала.

– Запомни, Дарья, мои слова, как поп «Отче наш» помнит, – сказала маме тетя Шура. – Отныне и до веку в твоем роду не будет человека, который бы не мучался. Меня не будет, а то, чем я вас нынче пожалую, не оставит вас в покое никогда. Вы, как Бог к небу, а черти к аду, будете все отныне прилеплены к бедам.

От ее слов и, главное, от голоса, которым она это сказала, мне сделалось страшно.

Мама ей ответила:

– Врешь ты все, поганая твоя душа, ничегошеньки ты не умеешь, а если бы и умела, то не сулила бы нам бед на десять лет вперед, а просто бы угробила нас, и вся любовь. Нашлась тут колдовка, тварь брехливая!

И тут я услышала от соседки слова, которые навсегда врезались в мою детскую память, будто это было сказано только вчера:

– Да, я и вправду могла бы сделать так, чтобы ты очень быстро подохла, но это было бы для тебя слишком легко – ты бы тогда не смогла осознать всей беды, которую навлекла на свою семью своими глупыми мозгами и языком. Я хочу, чтобы ты знала, что есть люди, которые могут за себя постоять. Весь твой род будет искупать то, что ты натворила. Дети твои и правнуки досыта нахлебаются дерьма за твой поганый язык и черную душу!

С тех пор прошло много лет, и угроза ее сбылась. Как я уже сказала, я была невольным свидетелем не только скандала, но и всех бесчисленных бед, которые с тех пор преследуют наш род.

Буквально на другой день провалился под лед мой старший брат. Его тело унесло под лед. Младший мой брат упал и ослеп, он дожил до девятнадцати лет и умер от опухоли головного мозга. Мамина сестра, тетя Света, заболела эпилепсией. Припадки били ее все чаще и чаще, а затем у нее стало плохо с головой, она и теперь находится в психоневрологической больнице. Ее сын Илья, наш племянник, поехал в город сдавать молоко и пропал без вести. Отец наш стал пить и по пьянке убил своего друга, но до суда он не дожил, нам сказали, что он наложил на себя руки.

Когда мне было шестнадцать лет, я обварилась кипятком и так и не смогла выйти замуж. К тому же у меня практически нет ни одного здорового органа. Не жила я, а только мучилась и если бы не боялась, то давно наложила бы на себя руки.

Правду сказала та соседка: я не хотела жить и жалела, что родилась.

Моя мама заболела странной, непонятной врачам болезнью. У нее потерялась мышечная сила, руки не могут держать даже ложку, ноги не ходят.

Многие годы мама сидела или лежала, а перед смертью она меня попросила отыскать нашу бывшую соседку тетю Шуру и попросить у нее прощения за причиненное ей мамой зло. Просила передать, что она сильно раскаивается в своем проступке и умоляет снять заклятье с нашего рода, от которого почти никого не осталось в живых.

Потом мне стало известно, что наши соседи переехали в Дупленку, и я, оставив маму на попечение одной женщины, поехала выполнить ее волю.

В Дупленке дверь мне открыла Шурина дочь Галина. Когда я ей рассказала, с чем приехала, она ответила, что ее мать давно живет в монастыре, они не видятся и что имя у нее теперь другое, поэтому ее вряд ли можно отыскать.