Команда начинается с вратаря - Дасаев Ринат - Страница 38

...В футболе, как и в жизни, время от времени все меняется.

Не меняются только болельщики.

Я не знаю, кто первый окрестил людей, отдающих свою любовь тому или иному виду спорта, «болельщиками». Но то, что человек этот выбрал определение очень точное, вне всякого сомнения.

Легендарный Пеле в своем последнем интервью игрока, данном прямо на поле в окружении многочисленных репортеров и неизвестно как прорвавшихся туда поклонников, сдерживая рыдания, сказал, обращаясь к трибунам: «Я благодарю вас всех, без которых не было бы Пеле. Футбол без зрителя мертв!»

Игра для зрителя - один из непреложных законов футбола. Преступивший его, забывший о нем (один ли это футболист или целая команда) рано или поздно будет наказан. И самым суровым приговором здесь станет молчание пустых трибун.

Последние несколько сезонов в таблице посещаемости матчей первенства, регулярно публикуемой еженедельником «Футбол-хоккей», столичные армейцы постоянно занимают места в нижней ее части. И дело здесь не только в их турнирных показателях, которыми они, кстати, не блещут, хотя это также определяет число зрителей. Просто футболисты этого столь уважаемого, правда, теперь уже больше по традиции, клуба не играют в чемпионате, а участвуют в нем. Моментами они борются, стараются, но того, что ждет от них болельщик - игры с ее неожиданными ходами, хитрыми комбинациями, красивыми, запоминающимися голами, - нет. Отсюда и многочисленные «плешины» на трибунах во время матчей с участием ЦСКА.

Мне могут возразить - мол, что это за болельщик, который отворачивается от своей команды, в трудную минуту? Стоит ли такового считать истинным?

Действительно, настоящим, преданным клубу болельщиком можно считать лишь того, кто с ним вместе и в минуты радости, и в часы неудач. Но можно ли испытывать терпение даже истинных болельщиков? В начале каждого очередного сезона обещать им перемены в игре и турнирной судьбе команды и не выполнять обещанного. А ведь многие из нынешних поклонников ЦСКА еще помнят и с восторгом рассказывают о знаменитых рывках Григория Федотова, таранных проходах Всеволода Боброва, полной огня игре Валентина Николаева, Владимира Демина, Анатолия Башашкина, прекрасных футболистов клуба более позднего поколения - Альберта Шестернева, Николая Маношина, Валентина Афонина, Владимира Федотова... Дежурные объяснения о постоянной недоукомплектованности состава, о потере армейского духа, о бесконечных травмах только повергают в уныние. Правда, кое-кто из болельщиков этой команды еще продолжает приходить на стадион -одни в надежде на чудо, другие - просто по инерции. Вот из таких и складываются скромные цифры, публикуемые из сезона в сезон еженедельником «Футбол-хоккей»...

Болельщик может многое.

Это я понял в год своего прихода в «Спартак», отчаянно боровшийся за возвращение в высшее футбольное общество. И сразу же почувствовал, что зритель не стал сводить счеты с командой, еще недавно так огорчавшей его. Конечно, ему было непривычно и грустно видеть среди ее соперников не киевское «Динамо» или столичное «Торпедо», а кемеровский «Кузбасс» или, скажем, ашхабадскую «Колхозчи». Но он упрямо шел на стадион, веря в грядущие перемены.

Эту веру футболисты всеми силами стремились подкреплять игрой. И трудно предположить, что бы произошло, если бы «Спартак», вдруг забыв о ней, начал заниматься только добыванием очков с применением всех существующих для этого средств. Но, к счастью, он двинулся по пути, пусть более рискованному, но ведущему к сердцам тех, кто не терял веры в клуб, попавший в беду.

Я был тогда еще зеленым новичком. Не знал, удержусь ли в команде, но это тепло сердец болельщиков, их внимание распространялись и на меня. В Тарасовке, где я жил в то время, порой появлялись некоторые из них. И случалось, совсем незнакомые люди подходили ко мне после тренировок, интересовались, как идут дела, спрашивали, не надо ли чем-нибудь помочь. И сейчас, много лет спустя, на поле, во время матча, мне иногда кажется, что в тревожном гуле трибун я слышу их голоса, отчего сразу становится спокойнее и легче...

Завоевать расположение, доверие зрителя - дело непростое.

Вряд ли сейчас среди болельщиков найдутся такие, которые бы стали утверждать, что нападающий донецкого «Шахтера» Виктор Грачев - футболист неинтересный, лишенный таланта. А ведь было время, когда подобное мнение бытовало и высказывалось без колебаний. Сложилось оно во время пребывания Виктора в московском «Торпедо», куда он был приглашен лет семь назад из Ашхабада.

Не очень выразительный дебют в нелегкое для команды время сразу же обрек его на положение дублера. И хотя в резервном составе он себя не щадил, в основном появлялся лишь от случая к случаю. Да и то в моменты, когда матч складывался не в пользу торпедовцев. Но известно, когда надо переломить его ход, когда от тебя лихорадочно ждут гола, проявить себя еще труднее - спешишь, нервничаешь, ошибаешься. И как следствие -леденящий свист трибун: «С поля!..»

Грачев ушел из «Торпедо» в «Шахтер», куда был отпущен с легким сердцем и тренерами, и московскими болельщиками. А там на одном самолюбии сделал себе имя, отблагодарив тех, кто поверил в него. Двадцать голов, забитых в «Шахтере» за два сезона, показатель, согласитесь, для форварда, еще совсем недавно считавшегося почти безнадежно списанным, неплохой.

В сезоне восемьдесят второго года «Спартак» очень нуждался в остром, смелом нападающем. И Грачева пригласили к нам. Мне лично, как и многим в команде, импонировало его постоянное стремление сыграть неожиданно для соперника. Обладая серией им же изобретенных финтов, Виктор мог по ходу обыграть нескольких защитников противника, успевая в последний момент нанести коварный удар.

Правда, как выяснилось, характер у Виктора оказался не из легких - он трудно входил в контакт с ребятами, болезненно реагировал на любую критику, был вспыльчив. Но на поле, попав в родную ему стихию атаки, неукротимо шел вперед, забывая обо всем.

Наверное, спустя какое-то время он обжился бы в коллективе, стал в нем своим, как и многие другие, кто приходил в «Спартак». В душе мы в это верили.

А вот московские болельщики почему-то нет.

Они продолжали упорно помнить «торпедовского» Грачева, упрямо не замечая перемен, происшедших с ним за два года. И встречали каждое его появление уже в спартаковской майке с откровенным недоверием. Того, что так помогло Виктору заиграть в Донецке, - терпения и доброжелательности трибун, в Москве вновь не оказалось.

Сыграв за «Спартак» всего пять встреч и решив, видимо, не испытывать судьбу, Грачев возвратился в Донецк.

Уверен, что зрители были несправедливы, а моментами просто бестактны по отношению к нему. Впрочем, в этом они сами спустя некоторое время и убедились: опять заиграв в «Шахтере» легко, свободно, Виктор получил приглашение в олимпийскую сборную, где был в сезоне-83, вместе с другим форвардом Валерием Газзаевым, самой заметной фигурой.

Теплым апрельским вечером восемьдесят четвертого года трибуны Лужников все-таки вернули ему свой долг, отмечая каждый проход Грачева к воротам олимпийской команды Венгрии взрывом аплодисментов...

Впрочем, настроение трибун, увы, не постоянно и бывает переменчивым даже по отношению к людям с достаточным футбольным именем.

...К огромному сожалению, мне так и не пришлось увидеть на поле Льва Ивановича Яшина. Нет, конечно, старую хронику, почему-то так поскупившуюся на внимание к этому вратарю из легенды, смотреть доводилось.

Время разделило нас. Я только еще присматривался к футболу, а он уже расставался с ним. И лишь позднее я узнал, как нелегко, а порой адски трудно становился он Яшиным. Как моментами несправедлива и безжалостна была к нему публика.

В 1962-м наша сборная с чемпионата мира в Чили, вопреки ожиданиям, возвратилась раньше времени. И хотя, но убеждению людей знающих, авторитетных, повинен в этом вратарь не был, болельщик вновь поторопился с выводами, признав одного Яшина единственным и главным виновником неудачи.