Команда начинается с вратаря - Дасаев Ринат - Страница 24

Выход в финал первенства Европы полностью зависел от результата матча в Греции.

Ровно за неделю до нашего отъезда в Афины должна была состояться последняя контрольная встреча в Лужниках со сборной ГДР - командой упрямой, «колючей», способной доставить неприятности кому угодно.

Кроме нас, в сборную были включены московские и тбилисские динамовцы и несколько игроков из других клубов. Киевляне сказались нездоровыми и на сбор не прибыли, что моментально породило среди болельщиков массу всевозможных разговоров и догадок.

Этими разговорами я не интересовался - не до того было. Тренировался, к ребятам присматривался, как и положено новичку, больше слушал и помалкивал. Но одно уловил сразу же: все, как один, быстро прониклись уважением к Бескову. Это видно было хотя бы по тому, как проходили тренировки, - интересно, с настроением. И конечно, все ждали, какой Константин Иванович на сей раз игровой план предложит.

Это стало известно на установке, когда он объявил, что в средней линии выступят Кипиани, Гаврилов и Максименков - полузащитники, организаторы, умеющие поддержать наступление. Значит, вариант Бесков предлагал атакующий, «спартаковский», в который верил, который любил.

Готовился я к матчу вместе с Колей Гонтарем - он из тех людей, с кем всегда легко и просто. Он уже тогда, несмотря на некоторую видимую угловатость, завоевал репутацию решительного, проверенного вратаря. Держал Николай себя со мной так, словно мы с ним давние друзья-товарищи.

Даже когда объявили, что на игру Бесков выбрал из нас двоих меня, Коля первым подошел ко мне и, ободряюще подмигнув, сказал: «Поспокойнее, Ринат. Главное, старайся все время держать себя в руках».

Я и сам понимал, что от этого многое зависит. Но чем меньше времени оставалось до начала матча, тем труднее становилось сдерживать все нарастающее волнение. На разминке казалось, что с ним удалось справиться. А когда матч начался, меня буквально заколотило.

Соперники знали, что перед ними «сырой» вратарь-дебютант (у них с информацией о сопернике дело хорошо поставлено), и старались не давать мне передышки - и верхом мяч в штрафную посылали, и били из любых положений.

В общем, работы хватало. И как-то незаметно к середине первого тайма волнение исчезло. А после того как удалось парировать два опаснейших удара Штрайха и Ридигера, почувствовал, наконец, уверенность и спокойствие, о котором говорил перед игрой Николай.

Матч хотя и товарищеский, но по накалу иному турнирному не уступал. Публика не скучала. Опасных моментов, которые так любит зритель, у моих и Грапентина ворот было немало. Один из них мы, наконец, использовали: Эдик Гесс резко отдал мяч в район штрафной Юрчишину, тот переправил его Гаврилову. И Юрий, будто бильярдный шар в лузу, аккуратно «положил» его в левый от себя угол.

Лучшими среди наших игроков газеты в той встрече признали Хидиятуллина и Кипиани. «Хидя» и впереди и сзади много потрудился, везде поспевал вовремя. Дато сыграл в своем стиле - тонко, грамотно. И меня похвалили, что не оробел, не дрогнул, справился с волнением.

Бесков после матча казался озабоченным. Видно, чувствовал, что трудности впереди. Но с победой всех поздравил, поблагодарил за старательность. Некоторым высказал короткие, меткие (в его стиле) замечания. Когда очередь до меня дошла, спросил: «Ну что, Ринат, понял, какая это особая ответственность - за сборную играть?»

В ответ я лишь устало кивнул головой.

Впервые я понял тогда еще и то, как велика вера в болельщиков в сборную. И хотя дела ее в отборочном турнире европейского первенства шли неважно, пятьдесят тысяч их пришли поддержать команду, за которую в стране болеют все.

Сборная по-настоящему проверяет, кто и чего стоит в футболе - независимо, игрок он или тренер. Здесь каждый на виду. Со всеми своими плюсами и минусами. Вот почему те, кто выдержал испытание главной командой страны, кто оправдал высокую честь защищать ее цвета, никогда не исчезнут из памяти большого футбола.

Это я понял после испанского чемпионата, где вместе с товарищами встретился с совершенно незнакомым футболом, совершенно иного уровня.

Такие турниры, как испанский чемпионат мира, экзаменуют по самому большому счету. Свои истинные возможности я смог раскрыть именно в Испании.

Возвратиться к чемпионату хочу не только для того, чтобы рассказать о своих тогдашних переживаниях, но и о том, что творилось с нашей сборной и почему, вопреки ожиданиям, не удалось нам добиться на чемпионате большего, чем хотя и престижного, но никого, конечно, не устроившего места в десятке.

Но сначала о событиях, предшествовавших первенству, когда сборная, возглавленная Бесковым, делала первые шаги на пути к нему.

...В Афинах мы проиграли. Хотя соперник был не из самых сильных. И голевых моментов у нас было достаточно, чтобы по-иному сложилась игра. Но счастье на этот раз оказалось не на нашей стороне.

Дело, конечно, не в счастье, рассчитывать на которое в таких матчах по меньшей мере несерьезно. Пожалуй, что сыграли роль труднопреодолимые для нас в тот момент обстоятельства.

Поле на стадионе «Панатинаикос» непривычно мало по размерам, жесткое, словно бетонная плита, и неровное, как проселочная дорога.

Согласен, что классная команда, собирающаяся решать большие задачи, должна показывать хорошую игру при любых обстоятельствах, уметь перестраиваться, преодолевать неожиданные трудности. Но в тот момент сборная, в очередной раз созданная заново, процентов на восемьдесят состояла из необстрелянных новичков. Попав на поле, которое после утренней разминки Юрий Гаврилов очень точно окрестил «огородом», мы лишились главного козыря - возможности сыграть в свою игру - техничную, комбинационную, многоходовую. Энергия главным образом уходила на укрощение мгновенно ставшего строптивым и непослушным мяча. Создавались стопроцентные ситуации для забивания гола, реализовать которые мы так и не смогли. В первом тайме Кипиани после паса Максименкова оказался один против греческого вратаря Константину. Но протолкнул под ним мяч очень тихо. Вскоре сам Максименков, целясь в угол пустых ворот, угодил в штангу. Рамаз Шенгелия из хорошего положения пробил чуть мимо... Для победы - о ничьей уже и не говорю - перечисленного вполне бы хватило. Ведь у греков возможностей забить гол было намного меньше.

И одну из них они не упустили.

Минуте к двадцать пятой, когда их неистовые атаки, проходившие под рев бушевавшего, словно проснувшийся вулкан, стадиона, стали потихоньку затихать, Николудис и Ордизоглу, пытавшиеся все время по флангам пробраться в нашу штрафную, разыграли между собой такую знакомую, но всегда неожиданную «стенку» (только на сей раз верхом) и привели в короткое замешательство наших защитников. Когда Николудис с мячом рванулся к моим воротам, Бубнов и Никулин вдвоем бросились перекрывать его. Увидев, что оба они опаздывают, на помощь им заспешил и я. Но греческий форвард успел нанести удар. Мяч угодил Никулину в ногу и, перелетев через меня, оказался в сетке.

Не пропусти мы в тот момент досадный этот гол, подержи мяч, успокойся, и от собственных бесплодных атак хозяева наверняка бы начали уставать. И напор их ослабел бы. Но та игра, на которую так рассчитывал Константин Иванович, к которой призывал на установке, не получилась. Греческая команда чувствовала себя на привычном поле уверенной и свободной. А мы нервничали, суетились. В спешке ошибались непростительно много.

Но никто из нас потом в оправдание неудачи о поле не вспоминал. Тем более Бесков. И переживал он ее особенно остро еще и потому, что в Афинах не удалась игра, с помощью которой он надеялся вывести сборную из сложной турнирной ситуации.

Скорее всего не было ничего такого уж неожиданного в том поражении. Для Бескова это был первый официальный матч в сборной после пятнадцатилетнего перерыва. Для многих ребят - вообще дебют. Возможно, окажись рядом с нами несколько партнеров опытных, способных не теряться в любой обстановке, тех, кого называют лидерами, матч сложился бы иначе. Но за исключением, пожалуй, Кипиани, их в афинском матче в составе не оказалось...