Монстр женского пола. Когда ты рядом. Дилогия (СИ) - Курзанцев Владимир Юрьевич - Страница 82

На лицах разбойников появилось удивленное выражение, и Ольга решила закрепить свой успех в деле снижения напряженности.

– Понимаете, я привыкла к уважительному, нежному, и даже можно сказать, к трепетному обращению. А вы внезапно выскакиваете неизвестно откуда, пугаете меня, мою лошадку, разбудили моего котика! Ну, нельзя же так! К женщине нужно подходить степенно, вежливо поклониться, поинтересоваться ее здоровьем, спросить как у нее дела. Вот я помню на балу по случаю дня рождения принца, все мужчины так и поступали. А ведь они, не менее занятые, чем вы, люди, и у них, наверное, не менее важные, чем у вас, дела. Да и в замке, откуда я сейчас еду …

На Ольгу снизошло вдохновение. Она рассказывала о проявлении уважения к ней в замке, затем в Ориге, вспомнила городского судью и тюремного надзирателя. Потом тема ее монолога непостижимым образом сместилась на хозяйственные дела, после чего она вспомнила о животных. По ходу повествования, удивление ее слушателей сменилось недоумением, затем непониманием, и постепенно перешло в легкое отупение. Одними словами дело не ограничивалось. Очень кстати вспомнился опыт усыпления магическим воздействием Грымзы и Рихаса. Сейчас никто не уснул, но когда разбойники узнали, что самочку дикого кабана невыгодно выкармливать на расплод, однако из нее может получиться прекрасное скаковое животное для кота, глаза у них окончательно потеряли осмысленное выражение, зато лица стали безмятежно-спокойными, и даже в какой-то степени добродушными.

Шарч под воздействием монотонного человеческого голоса успокоился, и вновь улегся на подушечку. Однако, очарование слова, к сожалению, подействовало не на всех. У арбалетчика, спрятавшегося в ветвях дерева, постепенно нарастало раздражение, что отчетливо просматривалось в его ауре. А у Ольги, как-то нехорошо стало чесаться под лопаткой. Захотелось как можно скорее уйти с линии выстрела, и скрыться за деревом. Пожалуй, пора двигать куда-нибудь подальше отсюда.

– Господа разбойники! Мне кажется, что мы зря тут так долго топчемся. Место бойкое – проезжая дорога. Вот покажется сейчас какой-нибудь обоз с купцами и охраной, а мы тут стоим, грабим. Вернее вы грабите, а я вам только помогаю. А ведь это дело деликатное, его нужно проводить в укромном месте, вдали от посторонних глаз! Давайте отъедем в стороночку. Хотя бы во-он туда, за те деревья. Ведите мою лошадь. Не бойтесь котика – он добрый, бывает иногда. Вот так. Хорошо. Пошли. Пошли.

Разбойники послушно повели лошадь в сторону от дороги, но и раздражение арбалетчика росло все быстрее. Наконец, спасительные деревья заслонили стрелка, и в это время с его стороны пришла волна какой-то неистовой злобы. И что ему не понравилось, чего хотел? Странно это.

Вроде жизни теперь ничего не угрожает, можно и уходить. Вот только как? Ольга пригляделась к своим сопровождающим. Как-то странно те выглядели. Она хорошо помнила ту ауру ярости, которая исходила от всех бандитов что, нападали на нее до сих пор. С ними ей и в голову не пришло бы разговаривать. А здесь преобладало какое-то уныние и безысходность. Этих разбойников не то, что саблей, кулаком-то бить не хотелось. Между тем мужчины, не останавливаясь, вели лошадь все дальше от места засады.

– А куда мы направляемся?

– Так это, в стойбище, – пояснил шедший справа разбойник. Влияние затянувшегося монолога жертвы ограбления, похоже, стало отпускать его.

– В какое стойбище?

– Ну, это место, где мы едим и отдыхаем.

– И много вас там? – встревожилась Ольга.

– Да сейчас, наверное, двое. Староста, тьфу ты, атаман и Мист – он у нас кашевар.

– Немного, это хорошо. И зачем вы меня туда ведете?

– Так вы же сами сказали: пошли в укромное местечко!

– А, ну да. А сколько вас всего в вашей шайке, или что там у вас?

– Не, у нас не шайка. У нас арт… тьфу ты, ватага. Всего десять пайщиков нас.

Простодушие этих странных разбойников просто поражало. Взяли и выложили свою численность, а сейчас и место, где расположились, собираются показать. Или ее не собираются отпускать живой? Так не похоже. Нет в них угрозы. Пожалуй, нужно подождать до лагеря, может, там поводья лошади отпустят, и можно будет спокойно ускакать, ни с кем не вступая в драку.

Стойбище, как назвали его ватажники, располагалось метрах в пятистах от дороги. Оно представляло собой поляну с кострищем посередине, и пятью добротно сделанными шалашами. Недалеко протекал ручей. За деревьями мелькала фигура человека, драившего то ли глиной, то ли песком, котелок.

Из самого большого шалаша, выбрался крепкий бородатый мужчина лет пятидесяти. Увидев наездницу, он недовольно нахмурил брови.

– Карел! Ты зачем привел сюда эту девчонку?!

Разбойник, тот, что побойчее, как-то стушевался, и озадаченно посмотрел на всадницу.

– Да, сам не знаю! Она сказала: веди, ну, я и привел.

Поводья, разбойники из рук пока так и не выпустили.

Похоже, что гостье тут не рады, а драться по-прежнему не хотелось. Наверное, надо еще поговорить, чтобы смягчить обстановку.

– Послушайте, уважаемый атаман! Вы напрасно ругаете этих милых и симпатичных людей. Ну, разве могли они бросить одинокую женщину на дороге?! Голодную, продрогшую, несчастную, которой в пути даже слова некому сказать!

– Надо было …, – начал главарь, но странная девушка не дала себя остановить.

– Вот только не нужно меня перебивать! Я и так молчала слишком долго! Наверное, уже часа два. Поэтому лучше молчите, и слушайте! …

Глаза разбойников, которые привели Ольгу в лагерь, вновь приобрели стеклянный блеск довольно быстро. Всего за пару минут. Видно не до конца отошли от предыдущего монолога. А вот атаман, не сдавался. Не помогало даже магическое воздействие. Лицо его, правда, постепенно приняло выражение, которое как-то довелось наблюдать у подруги, когда у той разболелся зуб. И, похоже, главарь лесных бандитов жульничал. Он иногда прикрывал свои уши руками.

Впрочем, это уже не имело значения, потому что поводья лошади уже выскользнули из рук налетчиков, и теперь говорливой гостье, ничто не препятствовало распрощаться с обществом ватажников.

К этому времени кашевар закончил, наконец, драить котелок, и вернулся к кострищу, недалеко от которого и происходила беседа девушки с его товарищами.

– Эй, а чего это с ними? – удивился разбойник.

Оба сопровождающих, неподвижно стояли с каким-то отрешенным выражением лица, а сидящий на бревне атаман наклонил голову так, чтобы руки его прикрывали уши, и делал вид, что усиленно о чем-то размышляет.

– Наверное, отвыкли от женского общества, – предположила Ольга.

– Это да. Женщин мы давно не видели, – слова мужчины прозвучали как-то грустно.

– Ну, что ж. Поговорили немного, пора и дальше ехать.

Однако так быстро покинуть это стойбище не удалось. Не успела лошадь сделать и пару шагов, как за деревьями показались два человека. Причем тот, что побольше, тащил за руку маленького. Последний отчаянно упирался, но силы оказались неравны, и вскоре на поляну вышел молодой мужчина, такой же бородатый, как и все остальные ватажники, причем в левой руке он нес арбалет. Ольга сразу насторожилась, но тут же разглядела, что самострел разряжен. Успокоенная, она перевела взгляд на того, кто так не хотел идти в лагерь разбойников.

– Ринк?! Ты как тут оказался?

Мальчик перестал упираться, а наоборот, рванул вперед. Не ожидавший этого разбойник не удержал руку своего пленника, и тот через мгновение уже прижимался к ноге сидящей на лошади девушки.

– Тебя не били? Не обижали? – Ольга бросила сердитый взгляд на притащившего мальчика мужчину.

– Нет, только котомку мою забрали.

Действительно, у разбойника за спиной висел какой-то мешок. Впрочем, с этим можно разобраться и позже. А пока настало время воспитательной работы. Ольга схватила мальчика за ухо, и несильно скрутив его, поинтересовалась: