Принцесса полночного бала - Джордж Джессика Дэй - Страница 35

– Тихо! – гаркнул король. – Тихо, все! – Он шагнул вперед и крепко стиснул плечо Галена. – Кто забрал моих девочек?

Гален глубоко вздохнул:

– Тот же, кто заставляет их танцевать ночь за ночью, ваше величество. Подкаменный король.

Премьер-министр издал горький смешок.

– Уберите его отсюда, капитан, – махнул он стражнику рядом с Галеном. – Он сумасшедший. Или дурак. Или и то и другое вместе.

– Или заодно с бунтовщиками, – сказал другой министр. – Заберите его и допросите.

Гален не сводил глаз с короля. На лице Грегора проступило понимание – тот знал, что юноша говорит правду. В глазах его мелькнул ужас. Через плечо монарха Гален видел, как приподнялся с места епископ Шелкер. Страх на лице священника подсказал юноше, что епископ Брукский также не сомневается в правдивости легенд.

– У тебя есть доказательство, – прошептал король пересохшими губами, и это был не вопрос.

Гален потянулся к кошелю на поясе, отодвинув фиолетовый плащ, неловко заткнутый за пояс, но в этот момент на его руках выше локтя сомкнулись железные пальцы.

– Не шевелись, – негромко приказал капитан. – Ваше величество, пожалуйста, отойдите.

– Отведите его в мои покои, – велел Анжье, махнув капитану. – Я допрошу его позже.

– Епископ Анжье, мне нужно поговорить с мальчиком, – запротестовал король Грегор, отступая от Галена, когда капитан потянул юношу назад.

– Брат Анжье… – начал епископ Шелкер.

– Я сказал, увести его! – рявкнул Анжье, стукнув кулаком по столу.

Капитан заломил Галену руки и поволок его к дверям. Молодой человек сопротивлялся, но не смог освободиться от стальной хватки.

– Каждую ночь принцессы спускаются по золотой лестнице в гостиной! – крикнул Гален. – Они идут через серебряный лес и переплывают в лодках по черному озеру во дворец, где танцуют с двенадцатью принцами, сыновьями Подкаменного короля! Королеву Мод обманули!

Но к этому времени его уже выволокли в коридор, и дверь за ним захлопнулась.

– Заткнись, – велел капитан и отвесил Галену подзатыльник.

Гален извернулся, пользуясь тем, что служивый отпустил одну руку, и наконец-то вырвался. Быстрым движением он накинул плащ-невидимку и застегнул цепочку. Капитан ахнул, когда арестованный исчез у него на глазах, а юноша медленно попятился, держась ковровой дорожки посередине коридора, чтобы не стучали башмаки.

Нырнув в первую попавшуюся комнату, он захлопнул дверь, отсекая крики капитана, поднимавшего по тревоге всю дворцовую стражу. Комната оказалась музыкальным салоном, выходившим на парадные ворота. Гален торопливо обежал пианино и перегнулся через диванчик у окна. Отряд солдат во дворе стоял на прежнем месте, и поверх их голов юноша разглядел, что делается у ворот. Похоже, весь Брук собрался там, потрясая кулаками и скандируя: «Повесить ведьму!»

Гален отвернулся и вышел обратно в коридор. Стража топала в отдалении, открывая и закрывая двери в поисках беглеца. Юноша прокрался мимо них и спустился по черной лестнице в кухню. В потемках сразу за обитой сукном дверью он снял плащ и засунул его в сумку.

Кухонная прислуга наверняка узнает о его аресте последней, и Гален вошел как ни в чем не бывало. Старшая кухарка тут же поманила его к плите в дальнем углу, где весело булькал большой черный котел.

– Цепь села, – шепнула она.

– Так и задумано, – заверил ее Гален.

Деревянной ложкой кухарка выловила черную шерсть, завернула ее в полотенце, чтобы отжать воду, а затем протянула мокрую цепь юноше.

Он старательно перещупал звенья. Они стали плотнее и тверже, но меньше. Палец больше не пролезал между ними. На самом деле пряжа казалась твердой – петли вообще сделались неразличимы. Все получилось в точности как он хотел, вплоть до острого запаха трав.

– Дорогая моя, вы просто сокровище!

Гален чмокнул кухарку в пухлую щеку, сунул цепь в сумку и выскользнул из кухни в сад. Он нарвал себе новых веточек базилика и белладонны – как он надеялся, в последний раз, – а затем перелез по плющу через садовую стену. Прикинул, не надеть ли снова плащ, но улицы за дворцом пустовали.

Пробравшись к дядиному дому, Гален увидел, что розовая штукатурка заляпана грязью, а ставни на нижнем этаже сорваны и валяются на земле. Видимо, не в силах добраться до самого дворца, некоторые из протестующих выместили свою ярость на главном садовнике «королевской придури».

Дверь оказалась заперта, а ключа у Галена не было, поэтому он постучал. Несколько минут никто не отзывался, наконец дядя Райнер приоткрыл дверь и подозрительно выглянул в крохотную щелку. Убедившись, что Гален один, он с ворчанием посторонился, пропуская его в дом.

– С вами все в порядке, дядя? – спросил Гален. – И с тетей Лизель? И с Ульрикой?

Райнер кивнул.

– А что другие садовники? Вальтер?

– Я велел передать Вальтеру и остальным, чтобы пока сидели по домам, – проворчал Райнер. – Я утром и двух шагов от крыльца не отошел, когда мимо меня пронеслась ватага смутьянов. Они ворвались во дворец?

– Пока за воротами, – ответил Гален. – Но не знаю, как долго они смогут довольствоваться только руганью и угрозами.

Райнер мрачно покачал головой.

– Подумать только, до чего дошло, – пробормотал он. – Бросаться грязью и камнями в мой дом, выкрикивать ругательства под окнами дворца… позорище!

По лестнице спустилась Ульрика и просияла при виде Галена.

– Хвала небесам! – Она подбежала к нему и обняла. – Пожалуйста, скажи, что ты пришел насовсем.

– Боюсь, я только забежал забрать кое-какие вещи, а потом вернусь во дворец, – мягко сказал Гален.

– Ничего подобного ты не сделаешь, – запыхтел дядя Райнер. – Ты уже унизил меня, ввязавшись в странные дела с принцессами, и я не позволю этому зайти дальше. Нечего высовываться! Сиди тихо да делай, что говорят: пропалывай клумбы и ухаживай за королевским садом. Забудь о принцессах и их странных делах.

– Вопрос не в королевском саде, – тихо сказал Гален, – и странные дела не у принцесс, а у королевы. Сад был ее, и вся эта заваруха… – юноша махнул рукой, – тоже из-за нее.

– В этом доме о покойниках плохо не говорят, парень, – напомнил Райнер.

– Она навлекла проклятие на собственных дочерей, – горячо возразил Гален. – Прокляла их с рождения. Я вообще подозреваю, не Подкаменный ли король разжег войну, чтобы заранее наложить на них лапу.

– О чем ты говоришь? – Гнев на лице Райнера сменился замешательством, а Ульрика вытаращилась, приоткрыв рот.

Однако Гален уже не мог остановиться. За последние дни он спал не больше двух часов, и все, чему стал свидетелем, наконец сложилось у него в голове. Кроме того, вопли толпы вернули его в дни боев.

– Война, танцы, слухи о колдовстве – все это сводится к следующему: Подкаменному королю Роза и ее сестры нужны для его сыновей, и его не волнует, сколько смертных погибнет ради того, чтобы он заполучил девушек. – Гален стиснул зубы.

– Прекрати. Ты бредишь, парень, – сказал Райнер. – Отправляйся к себе в комнату и ложись, а когда все прояснится, я посмотрю, позволить ли тебе продолжать работать со мной. Ступай.

Гален ушел, но ложиться не стал. Он сменил костюм на свой старый мундир. К тяжелому поясу поверх синей солдатской куртки пристегнул пару пистолетов и длинный нож. Еще один нож спрятал в правом сапоге. Затем вытряхнул сумку и заново сложил туда серебряные спицы, кубок и мешочек с черным песком. Сверху положил запас пороха и зарядов для пистолета и винтовки.

Гален надел сумку и убедился, что она не задевает пистолеты. Затем вскинул на плечо винтовку, а поверх всего набросил плащ. Снова став невидимым, он спустился по лестнице и прошел к передней. Проходя через гостиную, он услышал рокочущий голос Райнера и уловил свое имя.

– Он впутался в неприятности, Лизель, – говорил Райнер. – Не будь он нашим родственником…

– Но он наш родственник, – раздался мелодичный голос тети Лизель. – И мы не должны отворачиваться от него.

– Кто сказал, что у него неприятности? Он просто пытается помочь своим друзьям, – возразила отцу Ульрика.