Принцесса полночного бала - Джордж Джессика Дэй - Страница 19

– Сир! Это же оскорбление! Откровенная пощечина! – Шиллинг, премьер-министр, покраснел от ярости. – Это практически объявление войны…

– Нет! – Теперь настала очередь короля Грегора багроветь и кричать. – Больше никаких войн! Мы проглотим оскорбление и пойдем дальше. Бедняга убит горем. Он потерял старшего сына и вспылил. Я могу это понять.

Король Грегор заседал в зале совета со своими министрами; обсуждали грубую выходку со стороны Бретони. Роза устроилась в углу, тихо подшивая носовые платки. Одна из принцесс всегда присутствовала на королевских советах, как делала их мать, обеспечивая королю молчаливую поддержку.

– Но, сир, – возразил премьер-министр, – мои шпионы в Аналузии докладывают о встречах между их премьер-министром и ла-бельжским послом. Спания к нам теперь более чем охладела. – Он стиснул кулаки. – Они говорят, что принцы погибли не случайно, что это тщательно организованные заказные убийства, ваше величество, и винят однозначно вас. Наши отношения с иностранными государствами сейчас хуже, чем во время войны! Что нам делать?

За словами Шиллинга последовала глубокая тишина. Роза выронила шитье, и звяканье иголки о полированный паркет показалось громом. Премьер-министр смерил принцессу тяжелым взглядом.

– Придется это проглотить, – мрачно произнес король. – Пусть выставляют нас глупцами, пусть шепчутся и бряцают оружием – мы продолжим улыбаться и искать мира. Больше мы ничего сделать не можем. Страна не переживет новой войны.

Роза содрогнулась. Они с сестрами прекрасно знали, какой ценой досталась Вестфалину победа в Аналузской войне. Если придет новая война… она и вообразить не могла, что тогда станется с их бедной родиной. Принцесса не смела заключать сделки, на какие пошла ее мать. Вестфалину придется подняться или пасть, опираясь лишь на собственные силы, а в данный момент силы эти невелики.

– Тогда хотя бы отмените этот смехотворный манифест, – взмолился премьер-министр. – Никакие принцы больше не приедут. Не пренебрегайте тем фактом, что каждый королевский двор в Ионии потерял сына из-за ваших дочерей.

Советники дружно ахнули.

– Вы заходите слишком далеко, – негромко произнес король Грегор. – Мои дочери невинны. Эти смерти… ужасны… – Он потер губы ладонью, словно избавляясь от дурного привкуса. – Но как можно винить Лилию, если лошадь в Польне сбрасывает седока? Или это малютка Петуния подала двум горячим юнцам идею сразиться на дуэли?

Роза с тоской отметила, что отец даже не глянул в ее сторону при этих словах.

Шиллинг пожевал усы, проглотив возражение. Когда он наконец заговорил, голос у него срывался:

– Выплата выходных пособий армии нас едва не обанкротила. Отношения и с бывшими врагами, и с союзниками натянуты до предела. Если нас напрямую обвинят в убийстве их сыновей… Если до архиепископа дойдут слухи, вызванные этими случайностями за сотни миль от нас…

И снова последовало молчание – даже Шиллинг боялся продолжать.

Роза сидела, стиснув шитье онемевшими руками. Казалось, пол уходит из-под ног, и ей стоило изрядных усилий дышать ровно и не привлекать внимания.

Прежде чем молчание сделалось поистине невыносимым, король Грегор просто повторил всем приказ «держаться» и распустил совет.

Принцесса засунула спутанные нитки в корзинку для шитья и встала.

– Розочка? – Отец смотрел на нее одновременно с надеждой и яростью.

Она знала, чего он хочет, – чтобы она раскрыла ему их тайну. Или хотя бы заверила, что с этим покончено, что бессонные ночи – для всех – прекратились. За завтраком он заикнулся об идее отослать младших в старую крепость в горах, и Розе пришлось сказать, что сотканные из теней твари в саду вернутся и на сей раз сумеют войти во дворец. Больше принцесса ничего не могла добавить, но муки на ее лице и на лицах сестер явно оказалось достаточно. Король оставил их в покое.

Роза натянуто улыбнулась отцу и выскользнула из комнаты. У себя в покоях она задержалась ровно настолько, чтобы бросить корзинку в кресло и надеть поверх шерстяного платья подбитый мехом плащ, а потом вышла в сад.

В теплице с экспериментальными розами девушка наткнулась на главного садовника Орма. Тот мрачно кивнул ей, тщательно изучая листья на кусте розово-алых роз. Она спрятала виноватую улыбку – ведь он наверняка знает, что Гален срезал один цветок для нее, – и попятилась наружу.

Роза уныло бродила по теплицам, не находя Галена. Она даже не знала точно, зачем ищет его, но до смерти устала от сестер, а во дворце больше не было ее сверстников. Анна, их гувернантка, всегда служила поверенной всех их девичьих тайн, однако сейчас шли уроки. Но даже окажись Анна свободна, с садовником принцессе почему-то хотелось поговорить гораздо сильнее.

– Роза! Роза! Роза!

Младшие мчались к ней по бурым зимним газонам. Они раскраснелись от холода, их волосы и плащи развевались на ветру. Роза решила, что их только что выпустили из классной комнаты на перемену.

– Рози-рози-рози-роз, – распевала Орхидея. – А тебе подарок!

– Я тоже хочу подарок, – надулась Фиалка. – Где мой подарок?

– Это же не твой день рождения, – с большим авторитетом заявила Петуния. – Подарки дарят только на день рождения и на праздники.

– Но и у Розы сегодня не день рождения. – Орхидея выплясывала вокруг старшей сестры. – И это делает подарок особенным-преособенным.

Вся эта пляска, и надутость, и пение после долгой прогулки по садам и обратно утомили Розу. Она обняла одной рукой Фиалку, а другой – Орхидею и пошла в сторону дворца. Петуния послушно семенила следом.

– А теперь, – сказала Роза, когда все успокоились, – что это за болтовня насчет подарка?

Младшие сумели только проблеять, что высокий молодой человек передал горничным пакет и сказал, что это для Розы. Когда они добрались до покоев принцесс, Мальва дорисовала подробности.

– Один из младших садовников прислал тебе подарок, – заявила она, шаловливо поблескивая глазами. – Думаю, ты догадаешься кто, а? – Она отбросила назад темные волосы. – Не догадываешься? Ну тот, красивый. Молодой, красивый, широкоплечий. Который в тебя влюблен. Как бишь его? Ах да! Гален!

Ее близняшка Маргаритка нахмурилась.

– Он не влюблен в Розу, – строго сказала она. – Это невозможно, он же простолюдин.

Роза отмахнулась от этой ремарки.

– А как насчет Генриха и Лилии? – блеснули вызовом глаза Мальвы.

– Могу я увидеть свой подарок? – перебила ее Роза, не желая бередить старые раны, даже когда Лилии не было рядом.

От мысли о красивом молодом солдате, так похожем на Галена внешне, становилось больно. Роза знала, что сестра все еще оплакивает его. Она многозначительно взглянула на пакет в руках Мальвы, аккуратно завернутый в коричневую бумагу.

Младшая сестра протянула ей сверток, и Роза унесла его на любимый диван у окна. Младшие не поняли, но Мальва сообразила. Со вздохом она утащила их на другой конец гостиной, забрав с собой и близняшку. Там они уселись и во все глаза уставились на Розу.

Поняв, что большего уединения ей не добиться, Роза переключила внимание на пакет. Он был легкий и мягкий под хрустящей бумагой, перевязанный скорее шерстяной ниткой, нежели бечевкой, красивой красной шерстяной ниткой, придававшей свертку праздничный вид. Роза развязала нитку и развернула бумагу. Краем глаза она видела, как Мальва привстала с кушетки и вытянула шею в надежде разглядеть содержимое.

Внутри оказалась шаль. Треугольная паутинка из мягкой белой шерсти, теплая и легкая. На спине был вывязан узор в виде цветка. Роза подняла подарок, и сестры ахнули. На колени ей выпало сложенное письмо. Она позволила шали опасть облачком и развернула послание.

Там говорилось: