Путешествие по Сибири и Ледовитому морю (с илл.) - Врангель Фердинанд Петрович - Страница 120

Во время зимних поездок нельзя кормить собак сухим кормом, лучше давать им сырую мерзлую рыбу, которую необходимо оттаять у огня или разрубить на мелкие кусочки, а весной, когда наступит тепло, можно кормить их одним сухим кормом. По хорошей дороге вдоль берега, без брода, переезжали мы в день сначала по 40 верст, а, возвращаясь домой, в последние 20 дней поездки, от 60 до 100 верст. В холодное время дают собакам каждые двое или трое суток день роздыха; в теплое время можно ехать без отдыха неделю, а при окончании пути и более. Вообще делать роздыхи надобно, соображаясь с силою собак и продолжительностью времени, какое должно еще пробыть в пути.

Всего важнее беречь собак, вначале и на возвратном пути, а возвращаясь, можно временем и кормом быть бережливее. За возчиками надобно присматривать, чтобы они не гнали собак, а особенно в задних нартах, и лучше позволить им отставать от передней нарты и приезжать на поберд позднее, нежели понуждать собак. Когда собаки уже хорошо объезжены, то ездят на них по часу и по полтора часа, а в теплое время по три часа и более без отдыха и бердуют только от 10 до 20 минут. Не должно кормить собак тотчас по приезде на ночлег, а надобно дать им сперва около 2 или 3 часов пролежать, а когда собаки от дороги уже изнурены, то кормить их не только тотчас по приезде на места, но если корма довольно, то надобно давать даже понемногу и на побердах.

Здесь кстати припомнить, что таких собак, которые перекусывают на ночлегах свары свои, надобно выпрягать из алыка и привязывать к палке, которая ошейником надевается на собаку, и должно запрещать возчикам завязывать рыло собаке, что они по лености часто делают, вместо выпряжки из алыка.

В продолжительных проездах, а особенно по насту, собаки подбивают себе ноги, т. е. щетки у них стираются, из ног течет кровь и от опухоли чувствуют они такую боль, что не только не могут тянуть в нарте, но и бегают с трудом: такие подбитые собаки иногда и в месяц не поправляются, а потому, хотя и были бы они жирны и в силе, но служить не могут. Всего более опасаются такого состояния собак, и всеми мерами надобно стараться предохранить их от подбивки ног. Сначала, когда немного крови оказывается на следу собаки, надобно мазать им щетки крепким спиртом и надевать на больную ногу род торбаса, а всего лучше принудить собаку стоять долго или бегать по сырому морскому рассолу в теплое время. Когда собака надорвется, то пускают ей кровь из хвоста или из уха.

По ровной дороге и особенно вдоль берега, следуя от одного приметного места к другому, не трудно замечать курсы довольно верно, если передовая собака приучена бежать прямо: надобно только запеленговать предмет, на который едете, или тот, который находится позади, на линии курса. В торосах надобно иметь особый навык примечать общее направление курса, извивающегося между льдинами, и с неопытным в деле возчиком весьма легко запутаться и поворотить на юг, полагая, что едешь к северу. Тень и заструги снежные дают некоторое средство к примечанию извилин во время езды, а компасом должно поверять курс на побердах.

Расстояния пути измеряли мы замечанием времени езды и скоростью бега собак, которую для своей нарты различал я шестью нумерами, испытавши заблаговременно меру скорости их верстами в час времени. Испытания сделаны мною над моей нартой, которая почиталась лучшею по Колыме, так что различные скорости ее не могли быть приписаны равно и другой нарте, почему для каждой должно делать особое испытание. Когда собаки услышат дух олений или других зверей, то выбегают по 15 и боле верст в час, но такой бег не определен нами точно.

О средствах достижения Полюса[210]

Ледяные массы, покрывающие полярные воды необозримыми полями, высокими холмами и малыми островками, подвергают плавателей на тех морях беспрерывным опасностям и борьбе с этими подвижными скалами. Бороться со стихиями, одолевать препятствия, сдружаться с опасностями – все это так свойственно моряку, что ему иногда даже скучно без них. Продолжительность однообразного, спокойного плавания пассатами возбуждает в моряке желание перемены; он встречает налет шквала с радостью, приветствует бурю в затропических морях не без некоторого удовольствия и, уверенный в своем искусстве, в ловкости неутомимых и опытных матросов своих, в крепости корабля и благонадежности всего вооружения, он не страшится грозных сил, так часто испытующих его терпение и хладнокровие. При таком направлении духа моряков неудивительно, что ледовитые моря издавна продолжают привлекать мореходцев всех наций, а в особенности той, которая имеет неоспоримое право считаться по преимуществу морскою.

Не говоря о весьма значительном числе китоловов, производящих промыслы свои среди льдов в высших широтах Атлантического океана и частей его, Англия отправила 58 отдельных экспедиций для отыскания свободного прохода в южный океан, кратчайшим путем, на северо-запад и северо-восток, невзирая на то, что с Джона Кабота (в 1497 году) и до Джоржа Бака (в 1836 году) ни одна из тех экспедиций не имела полного успеха.

Однако во всех этих предприятиях имелась в виду одна общая цель, не выражавшаяся в инструкциях; эта цель более или менее была достигаема в каждой новой попытке и заключалась в том, чтобы питать дух предприимчивости и национальной благородной гордости стяжанием лавров бескорыстными подвигами на пользу наук, торговли и мореходного искусства – залогов могущества и славы каждой морской нации.

Когда почти через три с половиной столетия кабинетные ученые и сами моряки убедились в невероятности существования северо-западного и северо-восточного удобного для торговли прохода, тогда видимою целью для новых предприятий послужила невидимая точка земли – северный полюс. Экспедиция под начальством капитана Букана и четвертое путешествие неутомимого Парри были предприняты именно для достижения полюса. Мысль эта, поддерживаемая знаменитым Барроу, ныне вновь возбуждена в Англии и подала повод к размену различных по этому предмету мнений между моряками и учеными.

Капитан сир Вильям Эдуард Парри в письме от 25 ноября 1845 года к сиру Джону Барроу предлагает в кратком очерке новый план для экспедиции, следуя которому, она, по мнению его, не встретила бы затруднений, остановивших самого Парри в широте 82°45', или около 2° севернее крайней оконечности Шпицбергена, бывшей пунктом отшествия полярного отряда. Признавая главнейшими причинами неудачи этой попытки, не имеющей себе равной в преодолении трудностей, во-первых, разломанное, шероховатое и рыхлое состояние льда и покрывавшего его снега и, во-вторых, движение всей ледяной массы по южному направлению, капитан Парри предлагает, для избежания этих неблагоприятных обстоятельств, экспедиционному судну оставаться на зимовку на севернейшем пункте Шпицбергена, а отряду, назначенному собственно для совершения путешествия к полюсу, отправиться с судна в течение апреля.

В ста милях по меридиану на север сделать заблаговременную складку провизии так, чтобы отряд с начала пути не имел надобности обременять себя слишком тяжелым багажом, а ко времени возврата, долженствующего последовать, по расчету Парри, в течение мая, навстречу отряду послать также провизии 100 миль далее от места зимовки судна. Капитан Парри основывает надежду успеха на том мнении, что в апреле и мае отряд мог бы подвигаться по 30-ти миль в сутки, по неподвижной, твердой, не разъеденной щелями и полыньями поверхности льда. Он также находит полезным снабдить экспедицию оленями.

Затрудняясь согласовать эти мысли капитана Парри с моими понятиями о льдах и обстоятельствах, обусловливающих успешное по ним путешествие, я прошу вас, милостивые государи, позволить мне высказать мои недоумения и предложить вам мои мысли по этому предмету.