На волне космоса (сборник) - Брэдбери Рэй Дуглас - Страница 56

— Майор Лайонс? — повторил астронавт. — Но ведь я простой пилот…

Он покраснел, так как толпа засмеялась. Его слова передавались тем, кто стоял на дальних концах платформ, пока вся станция, битком набитая людьми, не загремела смехом.

Он отпрянул назад, пристыженный, рассерженный.

Мужчины и женщины, окружавшие его, были, очевидно, политиканами и чиновниками, так как, когда они вывели его из шлюза на платформу, толпа почтительно расступилась.

Он очутился перед батареей микрофонов и другой батареей — телевизионных передатчиков, в кругу вооруженной полиции. За пределами круга кишела толпа, стараясь пробиться к нему, вопя, размахивая руками.

Президент Коннаут подтащил его к микрофонам. Гигантские глаза телепередатчиков смотрели на него, не мигая.

— Друзья, сограждане! — снова загремел голос президента. — Три года назад мы следили, как майор Лайонс взвился с Земли в мировое пространство, отважный исследователь, полетевший через не обозначенные на картах просторы космоса на Марс, чтобы разведать его богатства.

Три года мы ждали и молились за его счастливое возвращение. И вот, наконец, он вернулся к нам, скромный, как всегда, не изменившийся в суровых испытаниях, которым подвергся. Мы благодарим его за благополучное возвращение и…

Дальше, все дальше и дальше, в неизменных с начала миров формулировках, привычных — для политиков. Лайонс должен был торчать перед пристальными глазами телепередатчиков, пока толпа сердито шевелилась позади полицейского кордона; но по крайней мере она молчала теперь.

Он переступил с ноги на ногу. Руки у него неуклюже висели — ему нечего было ими делать. И все это время — пристальные пугающие глаза, от которых нельзя было спрятаться.

Он нервно отвернулся. Из толпы чиновников на него смотрели два лица, два неподвижных, далеких лица, улыбавшихся ему почти как чужому.

— Мама! — крикнул он. — Сид!

Оба лица одновременно побледнели, выразили отчаяние. Пальцы у них поднялись к губам, требуя молчания. Ибо президент Коннаут обернулся, схватил его за плечо и сказал:

— А теперь, майор, расскажите нам, что вы нашли на Марсе. Помните, мой мальчик, весь мир почтительно ожидает ваших первых слов!

Лайонс оцепенело смотрел на микрофоны. В его голове не возникало ни одной связной мысли. Он стоял дрожа, не в силах сказать ни слова. Толпа заволновалась. Президент взглянул на него.

— Я… я не могу… говорить, — пробормотал он, заикаясь.

Нервы у него не выдержали; он заковылял к матери, обнял ее.

— Пожалуйста, Джозеф, — прошептала она, — ради меня…

Он отодвинулся.

— Джозеф? — переспросил он. — Больше не Джо?

Его брат Сид осторожно взял его за руку и подвел к микрофонам.

— Я знаю, каково тебе, — произнес он тихим напряженным голосом. — Вот почему я написал за тебя речь. Только прочти ее.

Лайонс взглянул на бумагу, умоляюще огляделся. Сид и мать подтолкнули его вперед. Президент ободряюще улыбнулся и поставил его перед устрашающим фронтом блестящих приборов.

Он начал читать. Слова оставались для него бессмысленными, и он читал ровным, торопливым, невыразительным голосом, без пауз или интонации, радуясь тому, что не должен думать о произносимых фразах. Все это есть на бумаге, о чем бы там ни говорилось.

Он едва понял, что дочитал до конца, пока президент Коннаут не похлопал его по спине и не сказал:

— Благодарю вас, майор! Великолепно сказано! А теперь, сограждане, будем терпеливо ждать, пока майор Лайонс отдохнет и пока его марсианские фильмы будут проявлены, и тогда мы услышим от него больше. Я уверен, что наше терпение будет щедро вознаграждено.

Отряд полиции окружил Лайонса и его семью и провел их сквозь толпу к длинному узкому автомобилю за чертой ракетной станции. В машине уже сидели два незнакомых человека. Лайонс остановился в недоумении, но увидел, что они улыбаются ему.

— Все в порядке, Джозеф, — ласково сказала мать. — Это мистер Моррисон и мистер Бентли. Ты их знаешь, не правда ли?

— Председатель и казначей кругосветников! Хелло! — почтительно пробормотал Лайонс. — Как любезно с вашей стороны прийти сюда!

— Скромен, как всегда, — сказал Моррисон и засмеялся.

Машина тронулась и скользнула в тоннель, ведший к Нью-Йорку. Сид и мать сидели напротив Лайонса, и на губах у них была невеселая, официальная улыбка.

— Ты приготовила для меня мою старую комнату, мама? — спросил он, отчаянно пытаясь завязать разговор.

Мать смутилась.

— Не знаю, как и начать, майор, — сказал, наконец, Бентли. — Я думаю, вы предпочтете, если мы будем с вами откровенны.

— Конечно, — ответил Лайонс.

— Так вот, вы не должны думать о возвращении к прежней жизни. Больше никаких маленьких квартир, никаких полетов. Вы — мировой герой, знаете ли…

— Конечно, — прибавил Сид. — Ты на самом верху, Джо.

— Мировой герой? — недоуменно переспросил Лайонс. — Что это значит?

— Это старые, заново открытые слова, — вмешался Моррисон. — До сих пор казалось, что в нашей прозаической цивилизации интерес публики не может сосредоточиться на одном человеке настолько, чтобы он стал героем. В вашем случае положение стало несколько необычным. Газеты так занимались вашим полетом, что публика подняла вас до уровня героя. Чтобы превратить вашу славу в капитал, вы должны и жить соответственно.

Лайонсу стало не по себе.

— Я не понимаю…

— Благодаря вам, — сказал Бентли, — мир может преодолеть столетия одним прыжком.

Лайонс кивнул.

— Но как я сделаю все это?

— Теперь все планеты доступны для нас, — пояснил Моррисон. — Кругосветники построили два межпланетных корабля — ваш и другой, большего размера, — первые из будущего флота космических лайнеров. Разумеется, у небольшой группы акционеров не хватит денег, чтобы построить все, что нужно. Поэтому мы выдвигаем вас, майор Лайонс; публика питает к вам безграничное доверие; публика даст деньги для сооружения кораблей, и мы назовем флот Линией Лайонса.

— Это величайший в мире шанс для тебя, Джозеф, — вставила мать.

Сид возбужденно пожал ему руку.

— Ты будешь председателем новой компании, Джо! Мне тоже дадут хорошее место!

— Я помогу, чем только в силах, — согласился Лайонс. — Только не знаю, как я буду председателем компании. Я простой пилот.

Мать произнесла:

— Не тревожься об этом, Джозеф. Мистер Моррисон и мистер Бентли будут говорить тебе, что и когда делать.

— Это будет непобедимый союз, — заявил Моррисон, похлопав Лайонса по колену, — ваша репутация, наш коммерческий опыт и деньги, которые мы позволим публике вложить. Предоставьте все нам, майор, и мы с вами будем самыми первыми людьми в этом маленьком старом мире!

Они промчались по тоннелю, не встретив никакого транспорта, переключенного на поверхность. Когда они выехали на верхний уличный ярус, шофер повернул машину к жилой части города, потом к зданию, в котором Лайонс узнал Гранд Америкен Отель — самый большой и самый дорогой из всех отелей.

— Ну, майор, — пылко проговорил Бентли, когда они поднимались в сверкающем лифте, — вот где вы будете жить. В Гранд Америкен.

Лайонс нахмурился.

— Прекрасно, но я буду чувствовать себя не на месте. Я хотел бы, чтобы мне позволили остаться в моей старой комнате, дома.

— Нет, Джозеф, — запротестовала мать, — мистер Моррисон и мистер Бентли сняли для тебя весь этаж. Кроме того, я уже больше не живу на прежней квартире. Это не место для нас.

— Мне там нравилось! — печально сказал Лайонс.

Его ввели в роскошные апартаменты. В огромной приемной он остановился смутившись: здесь выстроился, встречая его, целый полк слуг — как ему показалось, сотни слуг. Все они низко поклонились ему.

Джо Лайонс в замешательстве проскользнул мимо них в роскошно убранную гостиную. Отсюда двери вели в другие комнаты, устланные великолепными пушистыми коврами, великолепно обставленные.

— Я никогда не привыкну, — пробормотал он. — Мне просто страшно здесь.