На волне космоса (сборник) - Брэдбери Рэй Дуглас - Страница 38

— Задача ясна.

— Результаты доложить немедленно, — добавил Фукс.

— Ну вот, Бан, через минуту все и выяснится… — Томпи внезапно умолк. Экран был пуст. — Бан! Бан! Он исчез! Скорее радар!

Фукс с минуту повозился с видеосвязью, но экран оставался пустым, только на трассе, ведущей к Луне, поблескивали маленькие светлячки грузовых ракет.

— Это конец… — сказал Фукс. — Должно быть, в него попал метеор. Пусть даже самый крохотный, но из материи — произошла аннигиляция, и космолет испарился…

— А если все-таки попробовать радар, — неуверенно предложил Томпи.

— Ни к чему!

В этот момент они услышали голос автомата.

— Поступила информация, — автомат четко и не спеша выговаривал слова. — Исследование равнозначно воссозданию. Альтернатива выбора. Если да — конец. Если нет — вторичное воссоздание с перемещением во времени. Конечная цель — получение положительного ответа.

— Значит, они все-таки хотели что-то сообщить нам… — голос Фукса сорвался на крик.

— Но что именно? Я ничего не понимаю.

— Сейчас узнаем. Необходим комментарий! — приказал он аппарату.

Ответ поступил мгновенно.

— Исследование объекта связано с его уничтожением. После чего объект воссоздается из материи или антиматерии.

— Наверное, в зависимости от того, куда его высылают, — тихо заметил Томпи.

— Космолет был воссоздан и выслан по направлению к Земле. Если он создан из нужного типа материи, пусть остается на Земле. В противном случае следует послать сигнал на Вегу. Тогда его воссоздадут из материи с противоположным знаком и пришлют через какое-то время. Конец.

— По-видимому, они разлагают на атомы все, что обследуют, — Фукс задумчиво смотрел на экран. — А потом заново синтезируют, но это уже значительно сложнее.

— Еще бы, — согласился Томпи. — Правда, если этот процесс отнимает у них целых сто лет… то он и для них твердый орешек…

— Это ничего не доказывает. Может быть, эти существа очень долговечны по сравнению с нами и сто лет — всего лишь маленькая частица их жизни. Да и не в этом дело. Важнее всего то, что они не стремились нас уничтожать!

— И все-таки Бан погиб. Я теперь самый старый человек в солнечной системе, вернее, раньше всех родившийся.

— Это не совсем так. Не забывай, что через двести лет Бан вернется с Веги.

— Вернется?!

— Несомненно. Это они и обещают в своем сигнале. Он, Бан, — это бессмертный с Веги. Он бессмертен благодаря их технике, ибо они записали структуру его тела, его мозга и могут воссоздать Бана в любой момент. Как только сигнал дойдет до них, они примутся за новое воссоздание Бана и космолета, а двести лет спустя наши потомки вторично будут встречать его на пути к Солнцу.

Лео Сцилард

Фонд Марка Гейбла

Мне всегда хотелось узнать, во что превратится мир триста лет спустя. Я решил «удалиться из жизни» и, сделав необходимые приготовления, вернуться к жизни в 2260 году. Я полагал, что мои вкусы и взгляды достаточно передовые и мне нет повода бояться, что я окажусь слишком отсталым в том мире, в который попаду через несколько сот лет. Однако заглядывать вперед далее чем за триста лет я все-таки не решался.

Определенные круги общественности резко выступили против «удаления из жизни». И казалось даже, что конгресс 86-го созыва примет по этому поводу специальный закон. К счастью, этого не случилось. Однако Ассоциация американских медиков смогла все-таки добиться запрещения «удаления» на том основании, что такой поступок якобы является «самоубийством» и противоречит закону. Поскольку человек, погруженный в такой сон, не может по своей воле вернуться к жизни, гласило судебное решение, с юридической точки зрения он не может считаться живым!

Последовавшая вслед за этим юридическая битва длилась… пять лет. Наконец контора «Адамс, Линч и Давенпорт», которой я поручил защиту своих интересов, добилась рассмотрения дела в Верховном суде. Тремя голосами «против» Верховный суд все же поддержал первое решение суда. Однако Давенпорт объяснил, что, хотя на первый взгляд постановление Верховного суда и выглядит для меня неблагоприятным, на самом деле оно устраняет все препятствия в осуществлении плана. Ведь это постановление раз и навсегда подтвердило, что с юридической точки зрения человек не является живым, раз он погружен в сон. Поэтому, сказал мне Давенпорт, если я посмею ослушаться и все-таки «удалюсь из жизни», против меня уже нельзя будет возбудить дела, пока через триста лет я снова не оживу. А за это время срок ответственности за мой проступок давно истечет!

Тайно закончив все приготовления и назначив Адамса, Линча и Давенпорта своими душеприказчиками, я провел свой последний вечер в двадцатом столетии за небольшим прощальным ужином, устроенным в мою честь друзьями. Нас было человек шесть — все старые приятели. Но почему-то на этот раз мы плохо понимали друг друга. У большинства из моих друзей было, кажется, такое чувство, что они присутствуют на моих похоронах, поскольку живым они меня больше не увидят; мне же, наоборот, казалось, что я сам присутствую на их похоронах, потому что, когда я проснусь, их уже не будет.

…Судя по произведенным записям, сон пришел через два часа, но уже через час я не слышал ничего.

Следующее, что я помню, был укол иглы, и, открыв глаза, я увидел склонившуюся надо мною сестру милосердия со шприцем для подкожных впрыскиваний в одной руке и с микрофоном в другой.

— Не хотите ли вы сказать несколько слов перед микрофоном? — спросила она.

— Мы приносим вам свои извинения и хотим кое-что разъяснить, — сказал хорошо одетый молодой человек, стоящий рядом с моей кроватью, также с микрофоном в руке. — Я Розенблатт из конторы «Адамс, Линч, Давенпорт, Розенблатт и Джаннини». По причинам юридического порядка мы сочли возможным вернуть вас к жизни, однако, если вы захотите продолжать ваш трехсотлетний сон, все необходимые меры будут приняты в течение одного месяца. Мы сделаем все, что в наших силах. А теперь, прежде чем вы захотите что-нибудь сказать, позвольте представить вам джентльмена, сидящего рядом со мной. Это мистер Макклинток, мэр нашего города. Ваша беседа будет транслироваться по телевидению, если вы согласны. Все доходы от этой передачи поступят в фонд Престарелых Дегенератов. Телевизионные компании, конечно, понимают, что у вас могут возникнуть возражения. На этот случай подготовлена для замены другая программа. Однако если вы согласны, мы через минуту включим эфир.

— Прежде чем я отвечу на ваше предложение, — начал я, — не скажете ли мне, сколько времени я проспал?

— О, это мне нужно было сообщить вам раньше, — последовал ответ. — Ваш сон длился девяносто лет.

— В таком случае, я согласен, — сказал я после минутного размышления. — У меня теперь уже не осталось друзей, от которых нужно таить секреты.

Слово было передано мэру.

— Являясь председателем фонда Престарелых Дегенератов, я хотел бы выразить вам свою благодарность за ваше любезное согласие на это интервью. Дегенерация престарелых — одна из самых тяжких наших болезней. От дегенерации умирает каждый восьмой житель страны. Но мне нельзя монополизировать эфир, а у вас, должно быть, столько вопросов о жизни в нашем обществе. Не стесняйтесь, пожалуйста, задавайте вопросы.

— Почему меня вернули к жизни? — спросил я.

— Я уверен, что Адамс, Линч, Давенпорт, Розенблатт и Джаннини детальнейшим образом проинформируют вас об этом. Решение было принято ими, и у меня нет никакого сомнения, что при сложившихся обстоятельствах оно было единственно правильным. Я не юрист, но смогу вам рассказать о политической подоплеке этого решения. Политика — вот сфера моей деятельности.

— Вы, должно быть, даже не представляете себе, сколько хлопот вы причинили правительству своим удалением из жизни. В течение первых нескольких лет вашему примеру последовали немногие — главным образом политические деятели и антропологи. Но потом совершенно внезапно возникла эпидемия. Люди уходили из жизни просто так, чтобы насолить своим ближним. Должен с сожалением отметить, что многие католики, не имея возможности получить разрешение на развод, выбирали этот способ, чтобы пережить супруга или супругу, а потом, став вдовами или вдовцами, вступить в брак вторично.