Вспомни меня, любовь - Смолл Бертрис - Страница 102

— Именем Господа я прощаю вам эти грехи, — перекрестил ее архиепископ. — Вы правильно поступили, исповедавшись мне. Обещать я вам ничего не могу, а отпущение грехов вы уже получили, но, может быть, я сумею помочь вам в том деле, которое волнует вас больше всего на свете, леди Нисса де Винтер. Благодарю вас за то, что вы сняли камень с моей собственной души. В таких делах, как это, порой трудно разобраться, где ложь, а где правда.

Архиепископ Кентерберийский поднялся на борт своей барки, и она поплыла вниз по реке, к Лондону. Провожая ее взглядом, Нисса чувствовала, что сбросила с плеч огромную тяжесть. Только теперь она осознала, как давила на нее необходимость хранить тайну. Судьба Кэт Говард была предрешена задолго до того, как она решилась открыть эту тайну Томасу Кранмеру. Зато, может быть, ей удастся спасти Вариана.

Около двух недель не происходило ничего нового, но вдруг девятого февраля, в четверг, в Сионе неожиданно появился герцог Норфолк вместе с остальными членами Тайного совета. Они прибыли без предупреждения, и только благодаря служанке, заметившей приближающуюся барку, обитатели Сион-Хауса успели хоть чуть-чуть подготовиться к их визиту.

Кэтрин Говард присела в реверансе перед высокородными лордами, толпой сгрудившимися у входа в ее скромную гостиную.

— А я слышала, что вы в Леддингхолле, — обратилась она к своему дяде.

— Я был там, — уныло ответил он. — Но как послушный слуга его величества, прибыл, когда король попросил меня вернуться.

— А как поживает моя тетя Бриджуотер, и дядя Уильям, и его жена, и мой брат Генри, а также его жена, дети и мой кузен Вариан? И, ах, да! Как старая герцогиня?

— Ты чересчур дерзка, девочка, особенно учитывая все обстоятельства, — поморщился герцог.

— Я не девочка, милорд, а женщина, — не сдавалась Кэт.

— Увы, слишком много раз, — не удержался от колкости герцог. — А теперь помолчи, Кэтрин, потому что я должен сообщить тебе нечто очень серьезное. Обвинительный акт против тебя, рассмотренный в первом чтении двадцать первого января, прошел через повторные слушания шестого и седьмого числа этого месяца. Ты приговорена к смерти, так же как и леди Рочфорд.

— Подписал ли Генри мой смертный приговор? — спросила она.

— Еще нет, — невозмутимо ответил герцог.

— Значит, еще есть надежда! — воскликнула Кэт.

— Никакой надежды нет, — холодно произнес Норфолк. — Не тешьте себя иллюзиями, мадам. Вы должны умереть.

— Когда? — побелев, тихо спросила она.

Остальные женщины тоже побледнели и затаили дыхание.

— Дата еще не установлена, — сказал герцог.

— Если я должна быть казнена, — выпрямилась Кэт Говард, — нельзя ли, чтобы это свершилось как-нибудь втайне, без большого скопления народа? Я не хочу быть предметом развлечения толпы.

— Как и ваша кузина Анна, вы окончите жизнь в Тауэре. Там будут только те, чьего присутствия требует закон, — мягко объяснил герцог. — Несмотря на то что вы так жестоко обманули короля, Кэтрин, он не хочет быть жестоким к вам. Будьте готовы покинуть Сион в один из ближайших дней. Вы пробудете в Тауэре не больше одного-двух дней.

Герцог поклонился всем присутствующим, после чего он и остальные члены Совета покинули комнату в сопровождении лорда Бэйнтона.

— Генри не убьет меня, — произнесла Кэтрин Говард, отказываясь верить в неотвратимое. — Я знаю его. Он просто сердится. Что ж, он имеет на это право. Но он не убьет меня.

Немного позже, когда Кэтрин не было с ними, Кейт разрыдалась в объятиях леди Бэйнтон.

— Мой дядя так редко бывает милосерден, — всхлипывала она. — Почему Кэт надеется, что король простит ее?

Неужели она так мало его знает? Ведь она виновна, а моя тетя, королева Анна, была невинна, и тем не менее Анну казнили. Я так беспокоюсь о Кэт. Что же с ней будет, когда ей все-таки придется взглянуть правде в глаза?

— Лишь благодаря тому, что пока она избегает сделать это, она еще держится, — задумчиво сказала Нисса. — Ради нее мы тоже должны оставаться мужественными, Кейт, потому что только на нас она может опереться в этом суровом испытании.

Леди Бэйнтон занялась подготовкой гардероба, который понадобится Кэт в эти последние дни ее жизни. Остальные всячески пытались занять и развлечь бывшую королеву, чтобы хоть как-то отвлечь ее от мыслей о неизбежном. Никто из них не был готов к тому, что уже на следующее утро Тайный совет опять приедет — на этот раз чтобы забрать Кэтрин Говард из Сион-Хауса.

Кэт плохо спала эту ночь и только что встала с постели.

Узнав, что ее дядя и остальные прибыли, чтобы препроводить ее в Тауэр, она снова прыгнула в кровать и, зарывшись в подушки, закричала:

— Нет! Слишком скоро! Я не могу ехать сегодня! Не могу! Стараясь удержаться от слез, служанки приготовили ей горячую ванну, добавив в воду масло дамасской розы — любимый аромат Кэт. Они выкупали ее, вымыли ей голову, насухо вытерли и одели во все чистое.

— Ну, долго еще все это будет продолжаться? — недовольно ворчал герцог Суффолк.

— Милорд, вы же не предупредили нас о своем приезде, — вежливо напомнила ему Нисса. — Госпожа Кэтрин сегодня почти не спала, поэтому встала поздно. По утрам она всегда принимает ванну. Надеюсь, вы не откажете ей в таком пустяке? Ведь мы все знаем, как мало времени ей осталось жить.

Чарльз Брэндон, герцог Суффолк, понял, что получил выговор, но это было проделано так изящно, что он даже не рассердился.

— Она что, после этого еще будет завтракать? — спросил герцог Норфолк.

— Да, — сказала Нисса, поглядев ему прямо в глаза. Герцог отвернулся. Он знал, что она хочет сказать этим осуждающим взором. Нисса считает его ответственным за то, что ее муж оказался в Тауэре, разделив судьбу своих неудачливых родственников. Герцог и сам чувствовал себя виноватым, но ни за что бы в этом не признался. С какой стати?

Бывшей королеве подали скромный завтрак, но в это утро она не могла есть. Она была слишком напугана. Кэт оставила еду нетронутой. Затем ее одели в черный бархат и накинули на плечи расшитый золотом плащ с меховой оторочкой. Голову прикрыли капюшоном, на руки натянули кожаные перчатки, обшитые кроличьим мехом.

Когда Кэт ввели в гостиную и она увидела суровые лица мужчин, которые когда-то заискивали и склонялись перед ней, ее охватил безудержный страх.

— Я не поеду, — срывающимся голосом произнесла она.

— У вас нет выбора, мадам, — нетерпеливо сказал герцог Суффолк. — Пойдемте. — Он предложил ей опереться на его руку.

Кэтрин отпрянула.

— Убирайтесь! — взвизгнула она.

— Вспомните же о том, что вы — Говард, мадам! — грозно рыкнул герцог Норфолк. — Не теряйте достоинства!

— Отойдите от меня, дядя! — крикнула Кэт, швыряя в него перчатки. — Я не поеду! Не поеду! Вы не можете меня заставить! Если я должна умереть, убейте меня здесь и сейчас, но я никуда с вами не пойду! Вы поняли меня? Не пойду!

Архиепископ Кранмер и епископы Танстолл, Сэмпсон и Гардинер попытались мягко урезонить объятую ужасом женщину, однако ни угрозы, ни уговоры, ни лесть на нее не действовали. Она наотрез отказалась добровольно покинуть Сион. В конце концов Суффолку пришлось подать знак двум сопровождавшим его стражникам и они потащили плачущую и сопротивляющуюся Кэтрин Говард к пристани, где их ждала специальная, выкрашенная в черный цвет барка.

— Если кто-нибудь из вас сейчас расплачется, — предупредила Нисса Кейт и Бесси, — то я надаю ей оплеух. Одной истерики более чем достаточно. Если мы не будем держать себя в руках, нам не позволят остаться с ней до конца. Не захотите же вы, чтобы она одна была в Тауэре и одна шла на казнь?

Кейт и Бесси испуганно покачали головами, а затем вслед за леди Бэйнтон и Ниссой покинули Сион-Хаус. Спустившись к реке, они услышали доносящиеся с черной барки жалобные вопли Кэт, Вместе с ней находились Норфолк, Кранмер и епископ Гардинер. Присоединившись к ним, женщины попытались успокоить свою госпожу. Герцог Суффолк, лорд Бэйнтон и остальные лорды плыли на второй барке. В третьей разместились служанки, духовник королевы и стражники.