Волк по имени Зайка (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 52

Неважно.

Это все уже неважно,  потому что я люблю.

А он?

Любит ли он меня?

Кого он любит?

Эта мысль заставила меня отпрянуть.

— Нет!

Колин посмотрел на меня так,  словно я его ударила,  а потом медленно перевел взгляд на свои руки.

— Нет… прости меня,  пожалуйста. Я не хотел. Только не уходи,  прошу тебя! Я… я бы скорее руку себе отрубил,  чем тебя обидел! Клянусь!

Я вздохнула. Конечно,  он в е понял неправильно. Я не считала себя оскорбленной,  наоборот. А теперь предстояло объяснить ему,  что глупые человеческие обычаи не имеют ко мне никакого отношения. Меня нельзя оскорбить несоблюдением их непонятных ритуалов,  потому что я не человек.

И это было страшно.

Колин.

Я… это случилось против моей воли,  но по моему желанию. Я обнимал ее. И целовал мою ожившую мечту.

А она отвечала мне. Ужасно неумело, но — искренне,  в этом я не мог сомневаться. И ее громадные черные глаза смотрели так доверчиво… А потом она отпрянула.

— Нет…

В этот миг мне стало страшно.

А если она сейчас уйдет? И я никогда ее больше не увижу? Если я ее обидел? Оскорбил,  сам не понимая и не желая этого?

Четырехликий,  помоги мне!

Я же не смогу без нее жить! Я что?то говорил,  пытаясь объясниться,  но она определенно меня не слушала. А потом на мои губы легла маленькая ладошка.

— Не надо,  Колин. Ты меня не обидел.

И я понял,  это правда. Но…

— Остановила я тебя по другой причине. Ты сейчас как слепец в темноте. Сначала я должна все рассказать тебе,  а потом ты сам решишь,  хочешь ли иметь со мной что?то общее.

— Можешь ничего не рассказывать, — пожал я плечами. — Мне все равно. Только скажи,  ты останешься?

— Пока ты меня не прогонишь.

Я выдохнул.

Четырехликий,  спасибо тебе! Клянусь,  я подарю храму пару подсвечников! За такое — и золотых не жалко.

— Никогда.

Черные глаза оставались строгими.

— Сначала выслушай меня до конца,  а потом поговорим.

Я кивнул.

Что бы она ни сказала — она останется. Потому что я люблю ее и никуда не отпущу. Остальное — не важно. А… что она делает?

Девушка прошлась по комнате,  остановилась в дальнем углу и скинула плащ на пол.

— Смотри.

В следующий миг она начала… изменяться.

Ощущение было такое,  словно на картинку, нарисованную на песке,  плеснули водой. Контуры женщины потекли,  смазались, волосы словно бы охватили ее с ног до головы, закрывая лицо,  она стремительно принялась уменьшаться… и спустя секунду на полу сидела симпатичная белая зайка.

Я словно остолбенел. То есть я все видел,  все осознавал,  но… на меня просто ступор нашел.

Зайка забарабанила лапками по полу,  потом прыгнула поближе ко мне. И еще.

Когда она запрыгнула на кровать и ткнулась мне в лицо мокрым холодным носом, я отмер. Стиснул зверушку,  поднял,  повертел… и выдал четырехэтажное.

Моя заюшка?

Безусловно,  это она. Но… КАК!?

Зверушка требовательно дернулась — и я послушно разжал руки.

Два прыжка в другой конец комнаты,  к плащу — и контуры зайчишки смазываются. На этот раз ее словно окутывает тень,  она расплывается,  шерсть волной уходит внутрь тела — и вот,  спустя пару минут на полу уже сидит моя лесная фея.

Оборотень?

Зая.

Должна сказать,  я рисковала. И в то же время — не очень. Колин мог убить меня. Во время превращения оборотни очень уязвимы,  хватит одного–двух ударов. Кстати — само превращение прошло намного легче. Ни боли,  ни судорог,  просто волна пробежала. Даже чуть приятно.

Ради этого я столько терпела?

Не знаю. Выяснять это сейчас и при Колине не стоило,  определенно. Даже если у меня появилась другая форма,  вряд ли юноша признал бы меня в образе медведицы. Потом,  все потом…

Но Колин меня приятно удивил. Да,  он был в шоке,  да,  ругался,  но у людей это вообще обычная реакция на любое потрясение. А вот агрессии… ее не было. Он не желал причинить мне зла,  не орал 'НЕЧИСТАЯ!!!', не мчался немедленно к жрецу,  с требованием сжечь меня на костре,  а заодно и всех зайцев в округе. Просто потискал меня,  убеждаясь в моей реальности — и принялся смотреть дальше.

Что ж,  за такое он заслуживал награды.

Я перешла в человеческую форму так же легко, накинула плащ и присела на кровать рядом с Колином.

— Ты готов меня выслушать?

Колин.

Я был в шоке. Абсолютном.

Оборотень… нет,  я знаю об их существовании,  но всегда полагал,  что это просто глупые старые сказки. И вот — эта сказка ожила. Она жила рядом со мной, спала,  ела,  защищала меня… чем я это заслужил?

Я же самый обычный…

— Человек,  который не дал меня убить. Ты забыл? Вы спасли меня от волков,  а потом не стали убивать. Взяли с собой…

— Но…

— Тогда я решила отплатить добром за добро,  а потом уйти. Ну и приглядеться к людям. Я ведь ничего о вас не знала. Вообще ничего. Как ходить,  говорить,  одеваться,  платить за обед в трактире,  понимаешь?

Я понимал. Но…

— Откуда ты?

— Из леса. Там живет моя семья.

— У вас там деревня?

Лицо девушки вмиг отвердело, и я покачал головой.

— Зай,  не считай меня глупым. Если бы ты была одна такая, вы бы вымерли. Или похищали людей…

— Почему ты считаешь,  что мы так не делали?

— Даже если делали бы,  все равно вас должно быть достаточно много. Кстати,  а как тебя зовут?

— Зайкой. По моей  звериной сущности.

— А…

— Я знаю,  у вас имя дает жрец. Но у нас их нет. Что кому понравится. А меня мама с детства звала зайкой. Я была слишком маленькой,  хрупкой,  слабенькой, вот и…

Она произнесла это с такой горечью…

— Твоим родным это не нравилось?

— Колин,  мы бываем волками,  лисами,  медведями. Не зайцами. Мы — хищники,  а зайцы — дичь. Я — добыча для любого оборотня в истинной форме. Я себя даже защитить не могу. Родители этого… не одобряли.

Я как?то сразу понял,  что ее отношения с родными были достаточно тяжелыми. Быть белой вороной… что тут еще скажешь? Любому,  кто поставит себя на это место,  многое становится понятно.

— И ты поэтому убежала?

Зайке явно неприятен был вопрос,  но она пересилила себя.

— У меня был жених. Он изменил мне.

— Дурак, — вырвалось у меня, и по губам девушки скользнула улыбка. О,  женщины,  вы такие… женщины!

— Она — истинный оборотень. Лиса. Красивая,  сильная,  рыжая…

— Стерва.

— Она была лучше меня,  что удивительного,  что предпочли ее?

— Да все! Твой парень был или слеп — или глуп. Или и то и другое вместе!

Зайка чуть покраснела. Ей явно было приятно.

— Я сбежала. И решила уйти к людям. Поселиться на отшибе,  работать…

— А…

— Я очень хорошая травница. Лекарка хвалила меня.

— Ну да. Тогда в лесу… и сейчас? С ладонью?

— Это разные вещи. Слюна оборотня обладает слабым целительным действием,  но это хорошо для царапин. С более крупными ранами… ты никогда не смотрел,  что висит у меня на шее…

— Ты не давала.

Девушка сняла мешочек и развязала его. Внутри лежала крохотная табакерка. Девушка коснулась шпенька и крышка отскочила.

— Это жив–трава. Корень ее обладает целительным действием. Мертвого на ноги поднимет… если раны зашить правильно и он еще не умер.

— Вот как… и ты…

— Я тебя им напоила. Прости,  но иначе бы ты умер.

— Я не в обиде, — развеселился я.

Девушка прыснула. Атмосфера определенно разряжалась.

— А почему ты потом не ушла? Я ведь тебя видел?

— Но не видел,  кто я. Поэтому… я просто не захотела бросать тебя на произвол судьбы. Я в ответе за тех,  кого лечу.

— А потом?

— А потом все понеслось одно за другим. И уйти не получалось.

— Не получалось?

Девушка опустила ресницы. Длинные,  чуть ли не на полщеки.

— Не смогла. Не захотела. Хочешь — сам прогоняй, а я от тебя уйти не смогу.

Я притянул ее к себе.

— Глупенькая. Никуда я тебя не отпущу — и все равно мне,  оборотень  ты или человек. Я тебя люблю.