Ворон - Смолл Бертрис - Страница 94

При ее словах женщинам стало как-то неловко. Уэльская женщина была раба, однако ни в ее поведении, ни в ее речи не было ничего рабского. В таком поведении пленников, рожденных свободными и оказавшимися в рабстве, не было ничего необычного. Им никогда не приходилось слышать о рабе или пленнике, проданном в рабство, который бы не смирился со своей участью. Женщины Элфдина были под такой защитой, что им и в голову не могла прийти мысль, что они легко могли оказаться на месте Уинн. В основном это были простые женщины, чья жизнь вертелась вокруг их мужчин и домашнего хозяйства.

Сказав Уинн все, что они хотели, жены и младшие жены переместились в другой конец зала, оставив ее в одиночестве.

— Вы напугали их, — подойдя к ней, сказал Болдер Армстронг. — Напугали и заинтриговали моего отца и старшего брата.

— А вас? Знаю, вас я не заинтриговала и не напугала.

Он улыбнулся, и Уинн подумала, что он в большей степени похож на своего отца, чем Кэдерик.

— Нет, я не заинтригован и не напуган. Я восхищен. В вас есть какое-то волшебство, госпожа. Кто вы на самом деле?

— У меня нет никаких чар, Болдер Армстронг. Если б они были, я бы не стояла сейчас здесь. А была бы дома в Скале Ворона с моим мужем.

— Что такое Скала Ворона? Дом, как Элфдин?

— Скала Ворона — это замок. Он стоит на гребне горы между двух долин. Это родовой дом принцев Пауиса-Венвинвина, которые в настоящее время являются вассалами нашего короля Граффидда ап Льюилина, кузена моего отца, — спокойно рассказала Уинн. — Принцы Пауиса известны своей волшебной силой.

— Если ваш муж волшебник, госпожа, тогда почему он не нашел вас до сих пор? — спросил Болдер, приведя ее в замешательство.

Прежде чем она смогла обдумать ответ, к мужу подошла Элдра Свэннек.

— Я возвращаюсь к себе, — резко сказала она. — Уже поздно, и я устала. — Сейчас она даже не соизволила признать Уинн. Женщина была рабой, несмотря на ее манеры, кроме того, эликсир был обещан, и этого вполне достаточно.

— Спокойной ночи, Болдер Армстронг, — сказала Уинн, отвечая тем же, поскольку она не собиралась позволять Элдре Свэннек одержать над собой верх По всему было видно, что эта женщина забияка, а Уинн не собиралась допускать, чтобы кто-нибудь ее задирал.

Повернувшись к чете спиной, она направилась к лестнице, ведущей в большую спальню. Там она застала Элдру, дожидающуюся ее.

— Я хочу вымыться, — сказала Уинн.

— Ты с ума сошла? Ноябрь и уже ночь.

— Я привыкла мыться регулярно. Я моюсь почти каждый день. С момента моего похищения я помылась только раз, в ледяной воде.

— Глупость! Глупость! — ворчала Элдред.

— В доме есть лохань, которую можно было бы поднять сюда, в комнату? — упорствовала Уинн. — Еще мне нужна горячая вода.

Старуха от удивления вращала глазами, но, хотя и бормотала что-то неодобрительное себе под нос, тем не менее спустилась в зал. Улыбаясь, Уинн стала рассматривать куски ткани, которые принесли из кладовой Эдвина Этельхарда, чтобы она смогла отобрать себе на платья.

Тут были и полотна, и шелк, и шерсть, и брокатель — все хорошего качества и разных цветов. Эдвин Этельхард явно не ограничивал ни себя, ни свою семью.

Она решила, что трех платьев ей хватит на зиму и весну, когда родится ее ребенок. Три нижние туники желтого, красно-оранжевого и темно-зеленого цветов. И верхние туники-платья сине-фиолетового, зеленовато-синего и пурпурного цвета. Все нижние туники и платья можно будет носить друг с другом и тем платьем, которое она носила сейчас.

Нижние туники будут из шелка. Пурпурное и сине-фиолетовое платья из легкой мягкой шерсти, зеленовато-синее из элегантной брокатели, которую она украсит золотой вышивкой и бисером. Еще Уинн отобрала себе штуку полотна на нижние рубашки и на одежду для малыша.

Элдред возвратилась ворча, в сопровождении нескольких молодых парней, двое из которых с большим трудом тащили наверх большую тяжелую дубовую лохань, другие несли ведра, из которых поднимался пар.

— Ну что? — раздраженно спросила Элдред. — Где ее поставить?

— Думаю, мы поставим ее на то место, где она и останется, вон в том углу.

— Она останется?! — воскликнула потрясенная старуха.

— Конечно, — спокойно ответила Уинн. — Зачем таскать такую тяжелую вещь вверх-вниз каждый день, когда здесь для нее места более чем достаточно? Нужно будет носить только воду — Поставьте ее вон там, — приказала Элдред ухмыляющимся парням. — Затем вылейте воду и убирайтесь!

Уинн ласково улыбнулась старухе и сказала:

— Я выбрала материю на платья. Мы можем начать завтра, когда я вернусь после поиска трав для аптеки. Ты принесла мне мыло?

— Да, принесла, — ответила Элдред и погнала вниз замешкавшихся парней. — Горлопаны, бездельники, — ворчала она.

Уинн быстро разделась и заколола косу наверх, говоря при этом:

— Эта рубашка порвана, потому что я оторвала от нее кусок, чтобы перевязать руку девочке. Мне нужен материал для пеленок и рубашечек для моего сына. — Она влезла в лохань и быстро села в нее. — Ахх-х! Как приятно вновь очутиться в теплой воде! Дай мне мыло и оставь простыню для вытирания. Я вымоюсь сама.

— Тогда я пошла спать, — проговорила Элдред, с улыбкой глядя на Уинн. — Купаться ночью да еще в ноябре! — И она поспешно стала спускаться вниз.

Когда старуха ушла, Уинн услышала на лестнице шаги Эдвина Этельхарда, и он появился в комнате.

— Элдред сказала мне, что ты хочешь искупаться. Я присоединяюсь к тебе. — Он стал снимать одежду — Она поражена тем, что ты моешься почти каждый день.

— Разве саксонцы не моются регулярно, мой господин? — спросила Уинн. Она не была уверена, уместно ли будет ее смущение, но тот факт, что, едва зная ее, он вчера вечером овладел ею, делал ее скромность ненужной. К тому же она замужняя женщина и знает, как выглядит мужчина.

— Думаю, это зависит от человека, — ответил Эдвин. — Некоторые моются регулярно, другие нет.

— А вы? — Она подняла на него глаза.

— Да, — сказал он и встал в лохань, усаживаясь против нее. — Мне отвратителен запах немытого тела. — Он спокойно посмотрел на нее, но его глаза смеялись.