Ворон - Смолл Бертрис - Страница 141

Неста бросила на Уинн сочувствующий взгляд. Она устала так же, как и ее подруга, но ей по крайней мере не надо было идти в замок и бросать вызов Брайсу.

— Неужели ты не устал, Риз? — спросила Уинн.

— Нет. С каждым шагом, приближающим меня к Кей, я ощущаю прилив сил. Битва или сама мысль о ней возбуждает меня. Я люблю это!

Битва волнует меня, будоражит мне кровь и заставляет бешено биться мое сердце. Я ощущаю полноту жизни, как никогда!

— Бедный Риз, — рассмеялась Неста. — У него было так мало волнующих минут после нашей свадьбы, кроме тех, которые он переживал в нашей постели. Разве не так, мой господин? Я не позволю ему больше играть в войну с другими мелкими лордиками, если, конечно, на нас не нападут.

Риз усмехнулся.

— Ты, моя дорогая госпожа, предложила мне взамен множество приятных и бесконечных восторгов Тем не менее должен признать, что с нетерпением жду этого рискованного предприятия. Мне доставит наслаждение убить Брайса, потому что никто другой не заслуживает быть убитым.

— При твоем умении владеть оружием я не сомневаюсь в этом, — сказала Неста, — но берегись моего брата Брайса. То, что ему недостает в ловкости, он восполняет хитростью. Не ошибись, полагая, что он благородного происхождения и будет вести себя по-рыцарски. Загнанный в угол, он постарается одержать победу честным или грязным путем. Ему все равно, каким! Не давай ему пощады!

— Меня беспокоит, что ты взял на себя роль палача Брайса, — произнес Мейдок. — Чувствую, это должен сделать я.

— Нет. Смерть Брайса не должна лечь у твоего порога, и тебе не следует пачкать руки его кровью, Мейдок Пауиса. Боюсь, это позволит твоему брату одержать окончательную победу над тобой. Мы не дадим ему такой возможности! Он умрет, зная, что окончательно проиграл. Что его семья восторжествовала над ним. Нет! Он не должен одержать победы!

Личные покои Брайса располагались в северной башне замка Кей.

Ему нравилось, что окна выходят на север, потому что ни солнце, ни луна не поднимались в том направлении и во время своего ежесуточного путешествия по небосклону их свет лишь ненадолго касался его комнат, в которых обычно было холодно от резкого северного ветра.

Ему нравился холод. Даже ребенком он не любил тепло.

Покои были обставлены с роскошью и тщательно вычищены, поскольку Брайс терпеть не мог беспорядка и грязи. Изысканные гобелены закрывали стены. На них изображались сцены любовных извращений, совершенно не подходящие человеку духовного звания. Их выткали шесть монахинь в ближайшем монастыре, которые облегчали свою скуку, время от времени наведываясь в постель Брайса. Мебель была сделана из тяжелого, хорошо отполированного дуба. В покоях было еще одно удобство, известное немногим. В спальне епископа за одним из гобеленов была дверь, ведущая к крепостному валу замка. Таким путем Брайс мог попасть в любую часть замка в непредвиденном случае.

Вот именно такой случай и подоспел, когда взволнованный слуга пытался разбудить своего господина.

— Ваша светлость! Ваша светлость! — Он нежно похлопывал по плечу Брайса.

Ледяные глаза мгновенно открылись, Брайс сел.

— В чем дело? Не разбуди ребенка, а то тебе не поздоровится. — Лицо мальчика было еще в слезах после вчерашнего вечера, когда Брайс отхлестал его за то, что Арвел хотел спать в комнате кормилицы, а не в покоях своего дяди. «Мальчик быстро научится повиновению», — с мрачным удовольствием подумал про себя Брайс.

— Ну, зачем ты разбудил меня в этот немыслимый час? — грозно спросил он слугу. — Если это несерьезно, ты пожалеешь о своей ошибке. — И он холодно посмотрел на него.

— Мой господин, — начал слуга, стараясь скрыть огромное и глубокое удовлетворение от того, что собирался доложить своему ненавистному хозяину, — мы в осаде, мой господин. Я подумал, что вы захотите узнать это. — Он учтиво поклонился к на несколько шагов отступил назад, чтобы избежать возможных ударов.

Глаза Брайса сощурились от размышлений.

— Кто смел осадить замок Кей? — громко спросил он.

— Не могу сказать, но, несомненно, они скоро откроют себя, — смело ответил слуга.

— Пошел вон! — прикрикнул на него Брайс, свешивая ноги с кровати. Поднявшись, он натянул через голову рубаху, наклонившись, надел чулки и сапоги. Из сундука вытащил шелковый кафтан переливчатого синего цвета с богатой вышивкой, подбитый куницей, и надел его.

Потом, убедившись, что мальчик спит, приподнял гобелен и проскользнул в маленькую дверь. Он быстро поднялся по ступенькам, толкнув опускную дверь на верху лестницы, влез на сторожевую площадку.

— Мой господин! — Один из воинов бросился помочь ему.

Брайс отпихнул его и, подойдя к зубчатой стене, уставился вниз.

Ровное открытое место, которое он так тщательно очистил перед замком, было заполнено воинами, стоящими плечом к плечу, ряд за рядом.

Заходящая луна, еще достаточно яркая, бросала призрачный свет, который падал на верхушки шлемов собравшихся воинов, придавая им зловещий вид. Не было слышно ни звука. Брайс понятия не имел, кто они, и в раздражении слегка посвистывал.

— Что нам делать, мой господин? — спросили его воины.

Епископ Кей беспомощно посмотрел на солдата и произнес:

— Почему ты меня спрашиваешь? Я не воин. Кроме того, они не проявляют враждебности к нам. Они только стоят перед нашими воротами. — Пожав плечами, он пошел прочь от стены и вернулся вниз в свои покои. Присев на корточки возле кровати на колесиках, он стал будить Арвела.

— Просыпайся, мой племянник. Уже почти утро.

Поставив полусонного мальчика на ноги, он быстро одел его, потом, взяв на руки, понес его вниз в зал.

Саксонская женщина, Пта, бросилась навстречу и взяла у него Арвела.

— Я покормлю его, мой господин, — сказала она, быстро наклонив голову, чтобы избежать его взгляда.

Он кивнул, задумчиво разглядывая ее. Она была хороша собой, с большой пышной грудью и широкими бедрами. Она, без сомнения, недурна в постели. Он позабавится с ней, прежде чем продаст ее обратно Рори Бэну, когда тот в следующий раз будет проходить мимо. Придет время, чтобы стереть из памяти Арвела счастливые детские воспоминания. Его племянник должен привыкнуть к суровой реальности.