Ворон - Смолл Бертрис - Страница 124

— Тварь! — зарычал он и бросился на нее. — Я тебе покажу, что именно я могу сделать!

Хотя сердце у нее колотилось, Уинн заставила себя смеяться еще сильнее. Потом, внезапно оборвав свое веселье, она объявила:

— Я наложу проклятие на твой слабый, тщедушный детородный орган, Кэдерик Этельмар. Пусть он лишится силы и сморщится, когда ты попытаешься овладеть мной. Взгляни вниз! Он уже стал мягким и бессильным! — Она ощутила на себе его большое тело, он отчаянно пытался рукой всунуть в нее свое бесполезное орудие. Она извивалась под ним, чтобы не допустить этого и добиться его поражения.

Он застонал от расстройства, когда понял, что теряет над собой контроль. Он хочет ее! Он должен иметь ее! Только она может дать ему детей, которых он жаждет, но она не даст! Нет! Эта уэльская ведьма лишила его мужской силы. То, что так восхищало всех женщин, которых он имел с одиннадцати лет, теперь лежало слабое и бесполезное.

Жертва ее колдовства. Едва не плача, он отпрянул от нее и вылетел из большой спальни в одних лишь чулках.

Уинн вновь охватила дрожь. Она промерзла до костей и ослабла. Эдвин всегда говорил, что его старший сын суеверен, как и леди Милдред.

Уинн воспользовалась сегодня этой слабостью, но сколь долго она могла идти по этому пути, ей было неведомо. Господи, она так промерзла, и груди опять начали болеть. Сколько еще ей здесь лежать, думала она. И вдруг на лестнице раздался звук мягких шагов.

На мгновение в дверях появилась женская фигура, и Эдит бросилась к ней.

— С тобой все в порядке, Уинн? — Не дожидаясь ответа, она наклонилась и стала развязывать веревки. — Кэдерик пришел весь в гневе.

На нем была рубашка и чулки. Он потребовал, чтобы Бирангари и остальные обслуживали его. Что произошло? Он только и делал, что бормотал о проклятиях и ведьмах Когда я уходила, он собирался избить бедную Хейзел ни за что. Матерь Божья! Ты вся замерзла! — Она вынула из сундука, стоявшего в ногах кровати, рубашку и надела ее на Уинн.

Потом шерстяную нижнюю тунику. — В зале никого нет, и жарко топятся очаги. Пойдем, ты отогреешься.

Вдвоем они спустились в зал, и Уинн села на скамью у главного очага, а Эдит в это время налила ей кубок вина.

— Держи, — сказала жена нового тана, протягивая Уинн кубок. — Тебе будет лучше, когда ты его выпьешь.

Уинн выпила вино и, посмотрев на Эдит, спросила:

— Ты знала, что он собирается схватить меня сегодня утром?

Эдит отрицательно покачала головой.

— Если б я знала, то предупредила бы тебя, — искренне ответила она. — Ему ведь не удалось добиться своего, правда?

— Да, — ответила Уинн, слегка улыбнувшись. — Мне очень жаль, что бедняжке Хейзел попадет за меня.

— Чем ты привела его в такую ярость? Я никогда не видела его в таком состоянии.

— Я сказала ему, что наложила проклятие на его детородный орган.

Я вспомнила, что Эдвин когда-то сказал, что Кэдерик суеверный. Вот я и подумала, что в такой обстановке мне удастся лишить его присутствия духа, если я сделаю вид, что проклинаю его.

Эдит кивнула.

— Да, Кэдерик суеверен, это ты хорошо придумала, но боюсь того, что будет завтра. Он не тот человек, чтобы легко смириться с поражением. Однажды его сбросила молодая лошадь, он снова поймал ее, сел и скакал до тех пор, пока не загнал. Она после этого едва годилась даже для повозки. Мой муж — жестокий человек Он не простит тебе, Уинн.

Ты поразила его в самое уязвимое место.

Уинн немного согрелась, и кровь быстрее побежала по телу.

— Эдит, — сказала она, посмотрев подруге прямо в лицо, — мне все равно, простит меня Кэдерик или нет. Все, что я прошу, это оставить меня в покос и выполнить обещание, данное Эдвину по отношению к Аверел и Арвелу.

— Он сдержит слово, — ответила Эдит. — Я прослежу за этим, но я боюсь за тебя, Уинн. Кэдерик найдет способ отомстить тебе, можешь быть уверена. Нам остается только ждать.

— Я вдова его отца, он не может со мной плохо обращаться. Сегодня он попытался; и ему это не удалось. Среди наших людей пойдут разговоры, и Кэдерику не захочется надолго оставаться предметом их насмешек Его «я» велико. Он постарается, чтобы о случившемся забыли, а самый быстрый способ добиться этого — сделать вид, что ничего не произошло. Не обращать внимания. Если он так и поступит, насмешки быстро прекратятся.

— Дай Бог, чтобы так оно и было, Уинн, — озабоченно сказала Эдит, — но боюсь, что этого не произойдет. Кэдерик не забудет.

На следующий день Уинн расстроилась, увидя Хейзел с подбитым глазом, а Дагиан — всю в синяках.

— Приходите ко мне в аптеку, я полечу вас.

— Несправедливо, что мы должны страдать из-за твоего поведения, — жаловалась Дагиан, когда Уинн успокоительным эликсиром смазывала ее больные руки.

— Да, это несправедливо, — согласилась Уинн, — но я не могу дать Кэдерику детей и не позволю совершить над собой насилие. Мне очень жаль, что вас избили, но это не я била вас, а Кэдерик Этельмар. Вините его, а не меня!

Дагиан с горечью вздохнула.

— Я знаю, — сказала она.

В течение нескольких следующих дней в Элфдине воцарился тревожный мир. Женщины, занимаясь своими обычными делами, двигались по дому боязливо и тихо. Кэдерик едва глядел на Уинн и остальных женщин.

Но вот однажды вечером, когда все сидели за столом, новый тан сказал:

— Чтобы Элфдин оставался процветающим поместьем, мы должны все нести бремя хозяйственных забот и приносить пользу дому. — Его холодный резкий взгляд остановился на Уинн. — Ты, госпожа, ты и твои дети берете много, а отдаете мало.

— Я домашний лекарь, мой господин, — ответила она кротко, не желая вызывать его гнев. В последние дни Кэдерик был переменчивым, как никогда. Этот разговор был начат им неспроста, но она не знала, к чему клонит Кэдерик — И что же ты делаешь как целительница? — спросил он почти вежливо.

— Я собираю и выращиваю травы. Выкапываю лекарственные корни и ищу кору для целебных примочек Я готовлю все необходимые микстуры и отвары, лечу ушибы, раны и вообще забочусь о больных, — ответила Уинн. — На это уходит много времени, мой господин. Нет ни одного дня, когда бы я не была занята.