Разрыв шаблона - Соловьев Владимир Рудольфович - Страница 45

Хорошо ли это? Конечно, нет. Но вспомните, что кроме спам-атаки произошла и атака на Грозный – попытка повторения захвата школы в Беслане. Необходимо совершенно четко осознавать, что эти комбинированные атаки на Россию будут идти постоянно. Мы не находимся в окружении людей, которые нам аплодируют и восклицают: «Вау, как здорово, какие вы молодцы, постройте-ка эффективное государство!»

И здесь мы опять оказываемся перед очень тяжелым выбором. Когда в России начинают давить демократию, очень легко скатиться к сталинским методам управления. Кому-то они могут показаться эффективными, но эта эффективность связана с наличием большой армии бесплатной рабочей силы – то есть заключенных. Ну и кого из нас мы будем определять во враги народа и отправлять по этапу? Можем мы себе это позволить?

Такое балансирование крайне сложно и требует от элиты нешуточного интеллектуального напряжения. И здесь возникает другая проблема – «голландская болезнь» проявляется в том числе и в развращении элит. Ведь элита совершенно отучилась думать. Посмотрите – если в советское время у нас были потрясающие академические институты, в том числе по общественным наукам, которые выдавали разнообразные наработки, то в последнее время это все исчезло. Теперь количество институтов примерно равно количеству людей, считающих себя учеными, и сложно найти хоть одного политолога, у которого не было бы своего института, который он возглавляет. Ощущение, что все эти «институты» находятся в одной и той же маленькой комнатушке, где делят углы, но каждый громко называется институтом, центром, фондом. Особо наглые считают себя целой ассоциацией, при этом при ближайшем рассмотрении выясняется, что из сотрудников там один человек плюс, может быть, секретарша и водитель.

Как результат, в интеллектуальном продукте мы все время питаемся какой-то второсортной, непонятной идеей. Нет того системного подхода, который был во времена первой избирательной кампании Путина, когда Центр стратегических инициатив, обработав колоссальное количество информации и собрав специалистов со всего мира, а не только из России, выдал некие рекомендации, которые осуществляли во время первого президентского срока Путина. Что придало, по большому счету, реформаторский настрой остаткам экономики, сохраненным Примаковым и Маслюковым (не до конца удалось добить российскую экономику Ельцину во всех его ипостасях). Тогда был создан и финансовый рынок, и фондовый рынок, и было осуществлено многое из того, о чем команда Гайдара могла только мечтать и что она на самом деле никогда даже не пыталась реализовать. Кстати, именно в этом Центре под руководством Грефа работала в том числе и Набиуллина.

А потом мы вдруг отказались от глубинного, серьезного изучения проблем и стратегического планирования. Опять же во многом – из-за «голландской болезни». Ну зачем дергаться, когда столько денег? Зачем? Какой смысл? Все же и так хорошо.

Поэтому очень пугает надежда на то, что может взять и произойти резкий отскок нефтяных цен. Ведь рано или поздно сама нефть как источник благополучия закончится, как заканчивалось до этого любое другое сырье. Просто наступает момент, когда появляются иные технологии, человечество уходит вперед. И что, продолжать кричать: «Нет, нет, вернитесь!»? Ну вспомните, еще не так давно казалось, что уголь будет вечен и он будет дорогим. И вдруг – глубочайший кризис угольной промышленности. Да и если углубиться в человеческую историю дальше, станет видно, что технологические скачки всегда были связаны с энергетической основой экономики.

Конечно, в каком-то виде потребность в нефти наверняка сохранится – но в каком и для чего? Вдобавок мы из-за этой «голландской болезни» настолько обленились, что даже фактически не перерабатывали нефть – просто гнали за границу сырец. Понять, почему мы это делали, невозможно. Неужели было лень? Ощущение такое, что и правда лень.

И в этом основная проблема русской национальной идеи. Если основная американская идея нам понятна и о ней мы долго говорили, то русская национальная идея – это Емеля. Наш национальный транспорт мечты – это печь. Но у печи есть проблема – она ездит только в сказках! Так что от нас сейчас требуется переход в том числе и на другую национальную идею.

Новая национальная идея должна быть в первую очередь созидательной. Это развращение нефтью, нравилось оно нам или нет, в условиях идеального шторма довело нас до опасного состояния. Сможем ли мы принять этот исторический вызов?

Тяжело писать книги, обращенные в будущее. Мне гораздо больше нравится опыт Павла Павловича Глобы – он как-то рассказывал об одном из великих астрологов, который предсказывал минимум на 500 лет вперед. Я считаю, что вот это – абсолютно безопасная дистанция. Все, что меньше, может привести к неприятным последствиям. А пытаться предсказать на год, на два, на три – просто неблагодарное занятие.

Мир проживал любую манию величия. И человека, и государства. Если посмотреть, какие великие империи поднимались и падали, какие диктаторы, мудрецы, гении, философы приходили и уходили, то становится понятно, что любое самовосхищение с точки зрения истории смехотворно. Оно совершенно не помогает. И поэтому важно не превращаться в кружок взаимного обожания, когда мы замечательные, а все вокруг плохие. «Посмотрите, сколько мы живем, – мы все переживем!» Но так же думали все исчезнувшие империи до нас. Они тоже считали: «Мы здесь так давно, мы точно это все переживем».

Это, увы, не гарантия. Гарантией является сохранение задора и молодости. Осознание необходимости подтверждать свою высокую духовность высочайшим уровнем жизни сограждан, добытым не в результате благоприятной конъюнктуры или высокой цены на нефть, а благодаря иному типу воспроизводства. Умной, динамичной экономике, в которой высокие зарплаты являются функцией от высокой производительности, а не назначаются просто потому, что людям очень хочется и очень надо.

Я проводил как-то раз опрос на радио, где спросил людей: «Скажите, а вы понимаете, что мы все несем ответственность за нашу страну? Да, в разных долях, но все несем ответственность». И выяснилось, что эта идея далеко не для всех очевидна. Все-таки в массе большинство из нас склонны считать: «А мы-то тут при чем?» Вот есть некие абстрактные «они», которые все время мешают жить замечательным «нам». Мы все время говорим: «Ну ладно, ну нас-то это не заденет, ну правда, а мы-то чего?» Вот так продолжать уже нельзя.

Это очень опасная концепция.

В семье так нельзя.

Помню, когда я был маленьким, мама стала меня приучать к какой-то домашней работе. Я совершенно не понимал, зачем, например, в воскресенье после семейного обеда надо мыть посуду. Мне эта идея не казалась очаровательной – я бы лучше погулял во дворе. Но мама объяснила, что это часть моих семейных обязанностей. Просто проживание в семье накладывает на каждого определенные обязанности. В меру его сил, способностей, возможностей, возраста, но обязанности должны быть у всех. И попробуй объяснить родственникам, что, мол, я-то оладушек, а вы все плохие. Семья этого не поймет и не воспримет.

Вот такой подход необходимо восстанавливать в нашем государстве, к нему необходимо двигаться. Может быть, это и есть именно та общинность, о которой говорили в XIX веке. Не знаю. Я тогда не жил, но заметил, что всему, что говорят об истории, доверять надо очень аккуратно и все проверять. Мы сейчас вообще живем в мифическую эпоху. В последнее время история в том или ином виде является удобным доказательством тех или иных нынешних политических воззрений. Хотя приводимые аргументы не всегда соответствуют исторической правде и зачастую заводят в тупик.

Заключение

В завершение этой книги я, если позволите, не постесняюсь еще раз высказать свое отношение к богатству.

В первую очередь важно уйти от примитивного представления, что богатство – это когда «денег сколько хошь». Если хорошенько подумать, становится ясно, что такого не бывает – чтобы «денег сколько хошь». Смотришь на некоторых людей – денег полно, а счастья все равно нет. Или, как вариант, их затраты превышают это «сколько хошь» раза в два, так что вроде и деньги у них есть, но и долгов неподъемная куча. Но как же сделать, чтобы не было этого «сколько хошь, но в два раза больше должен»? Давайте разберемся.