Страж. Тетралогия - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 233

— Что, например?

Я помедлил с ответом, ворочая его в голове так и эдак, а затем все же сказал:

— То, что делаю сейчас. Выходи за меня замуж.

Комнату как будто заморозили. Пугало, Проповедник и Гертруда на несколько ударов сердца превратились в соляные столбы. С ее лица исчезла улыбка, между бровей появилась морщинка. Затем глаза лукаво блеснули:

— Ты застал меня врасплох.

— Я серьезно.

Она перестала веселиться, вздохнула, чмокнула меня в щеку и встала слишком быстро, взяв лежавшую рядом куртку.

— Пойду проверю, что творится на улице.

Когда дверь за ней закрылась, Проповедник выдал:

— Да-а-а… Не думал, что я доживу до этого дня. А ты?

Пугало кивнуло.

— Считаете, что мне не стоило этого говорить?

— Разве ответ не очевиден по тому, как она убежала? Хе-хе. Стоило, конечно. Только зачем же так в лоб? — Он сокрушенно покачал головой. — Решил жениться на ведьме. Львенок выиграл приличные деньги.

— Ты это о чем?

— Слышал, как он поспорил об этом с Карлом еще два года наза…

Вошла Гертруда, принеся с собой запах морозной ночи.

— Все тихо. Да. Согласна.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, о чем она говорит.

— Эм… — начал я, но Гера не дала мне договорить, приложив свой палец к моим губам. — Но только не сейчас. Не в тот момент, когда мы уязвимы, Синеглазый. Нам надо закончить дела. Мне свои, — она кивнула на Эрика. — А тебе довести то, что просила Мириам. Согласен?

— Согласен.

— К тому же, если уж все так серьезно, тебе стоит поискать кольцо, — буркнул Проповедник. — А то пока только она тебе их дарит.

— Ну, у меня есть одно при себе.

— Ты что? Готовился? — с подозрением спросила она.

— Не я. Пугало.

Оно страшно оживилось и подошло поближе, чтобы ничего не упустить. Под внимательными взглядами всей троицы я извлек из внутреннего кармана сумки кольцо, которое Пугало вручило мне несколько месяцев назад.

— Какая красота! — восхищенно сказала Гера, разглядев вещицу. — Из чего оно?

— Кость ругару.

— Хм… его можно наделить очень сильными свойствами. Здорово.

Она протянула руку, и я надел кольцо на ее палец.

— Идеально подошло. Как будто под меня делали.

Пугало скромно приподняло шляпу, стараясь не показывать, насколько оно довольно похвалой.

— Людвиг!

Толком я еще не проснулся. В комнате царил полумрак, и волшебный огонь горел лишь вполсилы, бросая на дальнюю бревенчатую стену широкие искаженные тени. Гертруда спала, уткнувшись мне в грудь и положив руку на плечо.

— Людвиг! — Эрик наклонился ко мне. — На улице кто-то есть.

Гера открыла глаза:

— Ты уверен?

— Да, — после некоторого колебания ответил он.

— Кого ты видел?

— Никого. Но я чувствую.

Я уже встал и начал обуваться.

— Проповедник, проверь.

Старикан безмолвно прошел сквозь стену, тогда как Пугало даже не пошевелилось, остановив свой мрачный взгляд на потолке.

— Его нельзя оставлять одного, — сказал я, беря в руку пистолет. — Будет смешно, если мы выйдем, а его за это время украдут.

— Я смогу отбиться! — возразил Эрик, сжимая острую иглу стилета.

— Надеюсь, что не придется, — повторил я то, что сказал ему вчера, когда давал оружие.

Появился старый пеликан:

— Ложная тревога, Людвиг. Там никого нет.

— Ты уверен?

Он сделал обиженное лицо:

— В ста ярдах вокруг дома нет ни одной живой души. Я хорошо проверил.

— Я пошел.

— Эй! Тогда для чего я…

— Чтобы я знал, что меня никто не ждет под дверью и, когда я выйду, в меня не всадят болт.

— Так, постой. — Гертруда провела у меня над головой руками. — Это заставит стрелка промахнуться, если он, конечно, есть. Если что — сразу отходи к дому.

— Хорошо.

— Будь осторожен.

Я перешагнул через вытянутые ноги Пугала, отворил дверь и сразу же соскользнул с крыльца, уходя вправо. Мороз прогнал остатки сна, давая мне почувствовать ночь. Из-за снега было достаточно светло. Я обошел дом по кругу, убедился, что никого поблизости нет, и решил исследовать окрестный лес.

Быстро перемещаться не получалось — снег был довольно глубокий, но я старался не задерживаться и довольно скоро согрелся. Наконец убедившись, что Проповедник на этот раз действительно прав, я вернулся назад.

— Никого, — ответил я на вопросительный взгляд Геры.

— А я что говорил! — ликующе заявил старый пеликан.

— Там кто-то есть, — упрямо заявил Эрик. — Я не вру.

Мы с Гертрудой переглянулись, она вздохнула, присела так, чтобы оказаться одного роста с мальчишкой:

— Быть может, всего лишь плохой сон? У меня такое случается.

— Нет, госпожа Гертруда. Они там. И теперь ближе, чем раньше. Я уверен.

— Людвиг? — Она ждала моего решения.

— Проще проверить еще раз, чем ему будет страшно.

— Мне не страшно… — начал было возражать мальчишка.

Но я поднял руку, попросив его помолчать.

— Что ты чувствуешь?

Эрик задумался, затем показал на Пугало:

— Это немного похоже на него, но… гораздо слабее. И еще липкое и противное.

Одушевленный пожал плечами. Детские кошмары ему были неинтересны.

— А это… — Гера помешкала, пытаясь подобрать нужное слово. — Чувство. Оно откуда приходит?

Эрик наморщил лоб, затем ткнул пальцем в стену.

— Оттуда.

— Там озеро, Людвиг.

— Уже понял. — Я направился к выходу. — Будьте готовы уйти.

Я снова оказался на улице, думая о том, что если у мальчишки есть какой-то особый дар, то он мог ощутить наших преследователей. Хотя я все еще не верил, что те могли нас найти.

Завернув за камни, я увидел белую степь замерзшего озера. Шел легкий снег, сливавшийся с дымкой, так что разглядеть то, что было на горизонте, не представлялось возможным. Но хотя бы возле берега на льду никого не было.

Я ощутил облегчение — Эрик все же ошибся. Всего лишь впечатлительный ребенок. Остается только порадоваться этому.

Затем я посмотрел вперед, на снег, и увидел пять странных, не похожих ни на что следов, огибающих валуны слева. Они тянулись со стороны Эйсвассера и выглядели так, словно кто-то протащил здесь мешки.

Уверен, днем этого не было.

— Твою мать! — пробормотал я и начал медленно отступать назад.

Вдалеке в снежной мгле вспыхнула оранжевая искорка, а спустя еще несколько мгновений — другая. Я скрипнул зубами, так как количество огоньков увеличивалось. Вне всякого сомнения — кто-то шел сюда по льду, подсвечивая себе дорогу фонарями.

Мешкать было нельзя, я побежал назад. И через несколько шагов пораженно остановился.

Кажется, этим столкновением они были удивлены не меньше меня. Их действительно оказалось пятеро. Все совершенно разного роста, грубо сделанные и какие-то оплывшие. Глаза-угли, черные щели ртов, носы-морковки. Словно какой-то псих от нечего делать взял и слепил снеговиков.

Темные одушевленные. Намного слабее Пугала, но достаточно сильные, чтобы представлять для нас серьезную опасность. Я швырнул знак в снежную рожу ближайшего из них, увернулся от сучковатых лап того, что пытался меня остановить, бросился прочь, стряхивая с пальцев шипящие капли света.

Знак мало чем помог — стражам для эффективной борьбы с одушевленными, заключенными в материальную оболочку, требуется кинжал, а его, как назло, у меня не было. За свою жизнь мне лишь несколько раз приходилось сталкиваться с темными сущностями подобного типа, и каждый раз следовало приложить множество усилий, чтобы прикончить их.

На мое счастье, они были не быстрее человека, но и этого мне хватило, чтобы оказаться на грани жизни и смерти. Их количество, устойчивость и снег под ногами усложняли мою задачу. Не глядя, я бросил на землю несколько фигур замедления, поднырнул под руку ближайшего противника и тут же атаковал его знаком в спину, прежде чем другие обошли меня с флангов.

Знак — бирюзовая литера «Н» — прошел сквозь тварь, врезался в сосну, расколов ей ствол, точно это была сухая веточка. Дерево рухнуло, перегородив дорогу двум снеговикам.