Плутовки - Смолл Бертрис - Страница 58

Герцог и герцогиня Ланди уже ожидали во дворе, и, едва дверца открылась, Чарли помог матери выйти.

– Сегодня ты изумительно выглядишь, мама, – объявил он с широкой улыбкой. – Я предупредил его величество о твоем приезде, и он очень обрадовался. Говорит, что слишком редко видит тебя в этом году.

– Я чересчур стара, чтобы постоянно находиться при дворе, Чарли, – раздраженно бросила Жасмин. – Если бы не девочки, я вообще бы не приехала, и ты это знаешь. Сегодня мое последнее появление при дворе перед возвращением в Куинз-Молверн, где я стану доживать свой век.

– Не могу поверить, что ты удалишься столь незаметно, – поддразнил он.

– Я удалилась на покой уже давно. Думаю, многие удивились, узнав, что я еще жива, – усмехнулась она.

– Верно, – кивнул он.

Она взяла сына под руку, и они вместе с Барбарой и девушками вошли во дворец. Здесь уже толпились придворные, но герцог Ланди не остановился, пока не оказался в большом Банкетном зале, где король и королева сидели на позолоченных обитых красных бархатом тронах.

– Герцог Ланди! – громогласно объявил мажордом. – Вдовствующая герцогиня Гленкирк и маркиза Уэстли. Герцогиня Ланди, леди Синара Стюарт, леди Дайана Лесли!

Они вошли в комнату, и Чарли, с небрежным видом прошествовав мимо длинной очереди придворных, дожидавшихся момента поздравить его величество, подвел мать к подножию трона. Темные глаза короля зажглись радостью при виде Жасмин и ее семейства. Он встал, сошел с возвышения и, взяв ее руки, поднес к губам.

– Мадам, вы оказали мне большую честь. Я так счастлив снова видеть вас. Вы явились ко двору. А теперь кузен утверждает, что вы и Фэнси задумали вернуться домой.

Жасмин мягко отняла руку, чуть отступила и низко присела, подумав про себя, что ее колени уже не те, что были.

– Это ваше величество оказали мне честь, – прошептала она, благодарно улыбнувшись, когда он поднял ее. – Я приехала в Лондон только ради внучек.

– Мы обязательно поговорим с глазу на глаз перед вашим отъездом, – пообещал король. – А теперь поздоровайтесь с королевой. Он подвел ее ко второму трону, где сидела жена.

– Дорогая, матушка Чарли хочет засвидетельствовать вам свое почтение.

Жасмин снова присела. Король вернулся на трон, чтобы приветствовать остальных гостей.

– Ваше величество! – воскликнула Жасмин.

– Мой супруг разочарован тем, что вы редко его навещаете, – заметила королева.

– Увы, ваше величество, я чересчур стара для светского общества. В юности, во времена правления короля Якова и королевы Анны, я подолгу жила здесь, но теперь состарилась и, если признаться честно, жажду поскорее вернуться в Куинз-Молверн. Вскоре я отправляюсь туда вместе с внучкой. Остальные две, что помоложе, останутся еще на месяц, прежде чем мой сын с женой их увезут.

– Мадам, – поинтересовалась королева, – правда, что у вас было три мужа?

– Да, ваше величество, а у моей бабки даже шесть. Мой первый муж был индийским принцем, к несчастью, убитым моим сводным братом, наследником отца. Второго мужа, Роуэна Линдли, маркиза Уэстли, погубил религиозный фанатик-ирландец. Потом я вышла за Джеймса Лесли, герцога Гленкирка.

– Простите мое любопытство, – мило улыбнулась королева, – но о вас ходит так много историй, что я не знаю, каким верить.

– Вы правы, ваше величество, историй много, и в основном придуманных людьми, никогда меня в глаза не видевшими. Однако в защиту своего доброго имени скажу, что была вдовой, когда познакомилась с отцом Чарли.

– Три мужа, – подивилась королева, тряхнув изящно убранной головкой. – Вы, очевидно, сильная женщина, мадам. Для меня и одного мужа более чем достаточно!

Ее теплые карие глаза лучились добротой.

– Стюарты – люди сложные, ваше величество. Поверьте, кому знать, как не мне! – негромко заметила Жасмин и, видя, что беседа закончена, снова присела и отошла.

– Кровь Христова, Сирена! – воскликнул маркиз Роксли. – Вижу, ваша бабушка в самом деле на дружеской ноге с их величествами.

– Стюарты всегда хорошо относились к ней, – пробормотала Дайана.

– Я буду прекрасно относиться к вам, – прошептал он, целуя крохотное ушко. Приятная дрожь прошла по телу девушки.

– Вы снова флиртуете со мной, Дарлинг? – спросила она.

– Почему бы нет?

– Я еще не готова сказать свое слово, – объяснила она.

– Вы повторяете это каждый раз, когда я упоминаю о необходимости сделать выбор. Я почти готов похитить вас, чтобы беспрепятственно жениться.

– И не пытайтесь ничего решать за меня, Дарлинг, – предупредила она. – С женщинами Лесли не так легко справиться, особенно если перед этим обозлить!

– Хотелось бы мне вас разозлить, – проворчал он, обнимая гибкую талию.

– Уже, – ответила она, отталкивая его руку, – но, возможно, вы и сами не ожидали такого эффекта, Дарлинг. Итак, прошу в последний раз, не нужно пытаться принудить меня! Я ничья и никогда не стану собственностью ни одного мужчины!

– Но, выйдя замуж, – запротестовал он, – вы станете собственностью мужа. Таков закон христианский и человеческий, дорогая Сирена.

Дайана, смеясь, повернулась к нему.

– До чего же вы старомодны. Дарлинг! Мы живем не в средневековье, а в современном обществе. Вы можете владеть лошадью, собакой, но не другим человеком!

– А как насчет рабов, Сирена? Впрочем, вы правы. Рабы не люди, – бросил маркиз.

– Моя семья не признает рабства, – со всей серьезностью ответила Дайана. – Мой дядя в Новом Свете освобождает купленных им рабов. Те, кого называют рабами, – такие же люди, как мы, Дарлинг. Разве не Господь создал их тоже? По своему образу и подобию! Значит ли, что Бог тоже раб, милорд?

– Вы слишком много думаете, – прошептал он, целуя хорошенькие губки. – Я бы предпочел говорить о вас, сладостная Сирена.

– Уходите! – велела она. – Я крайне вами недовольна!

– Но почему? – удивился он.

– Если не знаете сами, стоит ли объяснять такому олуху? – съязвила она, прежде чем отойти, но, почувствовав прикосновение руки, повернулась, чтобы дать ему достойный отпор. И уставилась в светло-голубые глаза. – Дэмн!

– Чем так расстроил вас мой брат? Неужели мне придется вызвать его на дуэль? – пошутил он.

– Боюсь, он многого не понимает! У меня просто руки чешутся отвесить ему пощечину! Как можно быть таким глупым? – пожаловалась Дайана и передала герцогу содержание их разговора.

Тот внимательно выслушал, прежде чем проводить ее в более уединенный уголок, где усадил, а сам устроился напротив. Когда она немного успокоилась, он сказал:

– Мой брат действительно многого не понимает. Прежде он никогда не бывал при дворе и все эти годы оставался дома. К сожалению, он не слишком хорошо разбирается в обычаях и привычках людей вне своего маленького мирка.

– Но ведь и вы раньше не бывали при дворе, – возразила Дайана, – и все же сумели проникнуть в смысл моих речей.

– Неужели вы еще не обнаружили, какие мы разные? – удивился он. – Все эти месяцы вы были рядом и все же не увидели, насколько отличны наши характеры?

И тут ее осенило.

– Вы человек высокого ума! – вскричала Дайана. – В отличие от Дариуса.

– Совершенно верно. И так было всегда. Он плохо учился. Когда же нам по необходимости пришлось безвыездно оставаться дома, я почти все время проводил в классной комнате. Наш наставник, престарелый джентльмен, ненавидевший пуритан, учил нас в точности так, как всех юношей из благородных семей. Я впитывал знания. Мой брат целыми днями изобретал новые уловки, чтобы ускользнуть из дома и отправиться на охоту. И хотя я неплохо веду хозяйство, Дариус посвятил всего себя своему поместью. Поскольку мы очень близки и похожи лицами и фигурами, многие считают нас совершенно одинаковыми, но это не так.

– Разумеется, – согласилась Дайана. – Я давно это увидела.

– Рад, что вы наконец это увидели, – засмеялся герцог. – А теперь, моя дорогая сладостная Сирена, вы должны выбрать не только между светло-голубыми и темно-синими глазами, но и истинной сутью Дэмиена и Дариуса Эсмондов. – Он встал и предложил ей руку. – Наверное, пора присоединиться к нашим друзьям.