Околдованная - Смолл Бертрис - Страница 81

Все так увлеклись, что никто, кроме остроглазого Монруа, не заметил исчезновения короля и Отем. Зная, однако, что его величество прекрасно знаком с окрестными лесами, граф ничуть не волновался. Очевидно, королю надоели охотничьи забавы, и на уме у него были другие развлечения. Ги Клод поскакал за остальными.

— Куда мы едем? — осведомилась Отем, когда король нагнулся и, выхватив у нее поводья, направил коней в сторону от охотников.

— Недалеко отсюда есть очаровательная прогалина, которую стоит посмотреть, — отозвался он. — Я знаю обратную дорогу в замок, мое сокровище, и когда настанет время возвращаться, мы не заблудимся. — Теплые карие глаза лукаво заискрились, когда Людовик заметил выражение ее лица. — Ты достаточно влажна для меня, дорогая? — поддразнил он. — Я же предупреждал, что так и будет.

— Вы ужасно порочны, Людовик, — мягко пожурила она.

— Доверься мне, Отем, — попросил король. — Я никогда не причиню тебе боли, дорогая. Женщины созданы для любви и обожания.

— Какие очаровательные речи, — потупилась она, втайне удивляясь, каким это образом он успел приобрести такую власть над ней. — Что ж, придется согласиться, иного выхода просто нет.

Мальчишеская улыбка осветила его черты.

— Верно, дорогая. Иного выхода нет.

Лес неожиданно расступился, и в просвете возникла небольшая поросшая травой полянка, по краю которой протекал ручеек, перегороженный посредине валуном. Вода образовала крохотное озерцо и, переполняя берега, стекала с валуна живописным водопадом, затем снова пускаясь в путь.

Они остановились и спешились, пустив коней пастись.

Король расстелил плащ и пригласил Отем сесть.

— Здесь чудесно, — согласилась она, опускаясь на плащ. — Просто не верится, что в густой чаще существуют столь прелестные местечки! Как вы нашли его?

— Случайно, еще в детстве. Раньше Шамбор был королевской резиденцией. Мой отец подарил его своему брату в надежде, что тот, занявшись перестройкой и переделкой замка, забудет о политике, а после смерти дяди Шамбор вернется ко мне. К сожалению, дядюшка Гастон ухитрился отыскать лучших архитекторов и рабочих, не говоря уже о превосходном управляющем, и, оставив все дела ему, немедленно вернулся в Париж, где продолжал впутываться в политические интриги и изменнические заговоры. Никогда не прощу ему обиды, нанесенные матери, и изгнание кардинала Мазарини. Если бы не мама и папа Джулио, кто знает, может, я уже лежал бы в могиле! — Выпалив это, король осекся и покраснел, — Сокровище мое, ты не слышала моих последних слов.

К собственному стыду, должен признаться, что ты заставила меня забыть обо всем.

— Я в самом деле не слышала ничего такого, чего не подобает знать, Людовик, — заверила Отем.

Король нежно сжал ладонями ее лицо.

— Ты необыкновенно красива. Я понял это с первого взгляда и долго не мог забыть отпор, который ты мне дала, — прошептал он, целуя ее и вздыхая от удовольствия, когда она раскрыла губы, чтобы впустить его язык, и с жадной готовностью ответила на поцелуй.

Опрокинув ее на спину, король снова глянул в разноцветные глаза. Отем неудержимо вспыхнула, ощутив накопившуюся между ног влагу. Король понимающе улыбнулся и, сдернув перчатку, сунул руку под многочисленные юбки, чтобы погладить внутреннюю сторону бедра.

— Подними юбки. Я хочу узреть сокровища, которые скрываются под ними, — велел он и ахнул при виде стройных ножек, затянутых в зеленые шелковые чулки, прихваченные золотой лентой. Выше светилась нежнейшая кожа обнаженных бедер, увенчанных треугольником тугих черных завитков. Складки ее лона были слегка набухшими и ярко-розовыми. Среди темных волос поблескивали жемчужные капельки соков.

Король застонал как от боли.

— Я пообещал себе, — тихо признался он, — что в первый раз возьму тебя при свете свечей и среди цветов, но, увы, терпеть больше нет сил. Откройся, моя Отем. Я должен овладеть тобой немедленно!

— А что, если охотники вернутся? — испуганно пробормотала она, уже видя по глазам короля, что, его не остановить.

— Сегодня они больше здесь не появятся, — заверил Людовик и, не давая ей возразить, оседлал ее, высвободил свое достоинство из панталон и, подавшись вперед, коснулся кончиком своей плоти врат желанного грота. Жаркие губы вновь прижались к ее губам, на этот раз с неподдельной страстью.

Отем ощутила, как его горячее копье пульсирует в поисках входа. Все тело ныло от неутоленной жажды. Она с тихим криком развела ноги еще шире, позволяя ему ворваться в покоренный город. И хотя стыдилась своего поведения, ничего не могла с собой поделать. Как давно она не ощущала тяжесть мужского тела? Сколько месяцев прошло с тех пор, когда кто-то ее хотел? Какие бы оправдания Отем ни находила себе, она не более чем обычная шлюха. Но сейчас ей было все равно. Она обхватила его ногами, безмолвно умоляя двигаться быстрее, и была немедленно вознаграждена, когда он яростно излился в нее. Как ни удивительно, ее собственный голод был утолен почти мгновенно.

— О, ваше величество, — прошептала она.

— О, госпожа маркиза, — ответил он в тон. — Как вы восхитительны, моя кобылка с горячей кровью! Я не смел надеяться на подобную страсть!

— Но я испортила шляпу, — пожаловалась она при виде сломанных перьев.

— У тебя будет другая! Десяток! Сотня! — пообещал он и, вскочив, привел одежду в некое подобие порядка. — Пойдем, сокровище мое, мы должны оставить это место нашей первой страсти и вернуться к охотникам. Зато сегодня, мадам, вы придете в мою постель, и мы предадимся восторгам плоти. Я мог бы брать вас снова и снова и сдержу слово, если вы немедленно не опустите юбки, моя очаровательная волшебница!

Он нагнулся, одернул амазонку, прикрыв ее наготу, и поднял возлюбленную на ноги. Та покачнулась и сжала ладонями виски. Голова сильно кружилась.

— Подождите хоть минуту, — попросила Отем. — Ваши ласки лишили меня сил.

Она припала к нему, положив голову на его плечо и закрыв глаза. Людовик обнял ее и не шевелился, пока Отем не подняла голову и не улыбнулась ему.

— Ты божественна, — признался он, помогая ей сесть в седло.